Друм

Глава 1. Гава

Тумор хоть и называют мусоркой для людей со способностями, но выглядит он величественно, внушительно. Шпили и башни стремятся вверх, словно стараются прорезать облака, чтобы сбежать от непутевых людей в замок великанов. Оценить, насколько внутри неожиданно солидно, первокурсники успели во время экскурсии по территории университета: коридоры широкие и размашистые, пол устелен большими черно-коричневой плитками в шахматном порядке. Деревянные оконные рамы кажутся старыми, из-за чего зимой морозный ветер будет свистеть и хрустеть, словно играя на музыкальном инструменте. Многие лестничные пролеты узкие и темные, где некоторые ступеньки разной высоты, а на стенах все еще прикручены настенные канделябры со свечами. Запах воска и старой древесины, смешиваясь с мелодией скрипучей лестницы, дают четкую картину того, как здание выглядело еще двести лет назад. Юные студенты удивляются, как тут все еще не начался пожар, но старшие прекрасно знают: здесь горело, и не один раз. Только студенты со способностью манипулирования водой могли спасти «пролеты времени», и то нехотя. Их заставляли, грозили им штрафом за бездействие. Главные лестницы отличаются своим изяществом – лакированные перила из темного дерева, каменные ступени. Но самое главное и привлекательное – витражи, огромные темно-синие стеклянные мозаики.

— Университет был основан в 1865 году, — монотонно бормотал преподаватель, мистер Листер, который проводил экскурсию первокурсникам. Видно, что ему самому не доставляет удовольствия рассказывать одно и тоже из года в год. — Изначально здесь должна была обучаться молодежь из знатных семей с каждого уголка мира. Переломным моментом стало проклятие от человека, который первый получил способности.

Кое где стояли Античные статуи, начиная Венерой Милосской и заканчивая умирающим галлом. Все они все были разбросаны по первому этажу университета, словно руководство пыталось сделать вид утонченности и изыска. Но выглядело все несуразно.

Большинство аудиторий были просторными и светлыми, способными вместить несколько потоков. Многоярусные парты, трибуны для выступающих, огромные доски на всю стену, хотя такой размер практически никогда не был функционален. И никаких проекторов. Кроме таких современных и комфортных аудиторий были помещения и поменьше, которые вновь напоминали о возрасте университета. В основном они находились на последнем этаже, поэтому где-то протекали трубы, где-то – крыша. Если нижние аудитории служили для хорошей картинки, то верхние – непосредственно для обучения. Если попадется стул без заноз и который не шатается – это значит, что его забрали с этажей ниже. Но самое главное это то, что во всех аудиториях, и даже в коридоре, стоял затхлый запах.

«Пахнет как тогда, когда в бабушкином доме я впервые спускался в подвал, чтобы попытаться починить электрический щиток. Может и хорошо, что бабушка остановила меня и вызвала нормальных чинил. А то умер бы...» — Гава прожигал взглядом пол, витая далеко в мыслях. Он давно перестал слушать преподавателя. Уже давно наскучило бродить по университету, а ведь здесь каким-то образом надо проучиться еще четыре года. Так еще и бок о бок с незнакомыми людьми, ходя на лекции к неприятным преподавателям.

Гава не может дать им другого описания. Вот, просто неприятные. Наверно, еще и противные. Некомпетентные, если попытаться найти более умное словно. Никто ведь не хочет всерьез учить таких отпрысков. И зачем они здесь? Неужели заставили? Никто бы по своей воле не устроился сюда. Наверно, это учителя и преподаватели, которых уволили с прошлого места работы за многочисленные косяки и провинности. Эта теория выглядит логично, особенно если обращать внимание на отношение этих преподавателей к студентам: бросают брезгливые взгляды, игнорируют. Скорее всего еще и плохо учат.

С третьего этажа преподаватель повел студентов вниз в библиотеку. Гаве казалось, что именно это доставляет экскурсоводу удовольствие – водить всех с одного этажа на другой, как пес гоняет овец туда-сюда. От такой нагрузки Гаве стало тяжелее дышать: сказывается сидячий образ жизни. Как бы не хотелось прогуливать пары физкультуры, но ответственность, словно проклятие, висит на душе.

— А эта университетская библиотека, — Преподаватель даже ожил, как только привел сюда студентов.

Библиотека... фирменный запах старых книг, в котором иногда мелькает еле уловимая нотка новой бумаги. Задней стены не видно – помещение кажется бесконечным. Стеллажи с книгами устремляются вверх. Они настолько высокие, что возле каждого стоит лестница. Они же, на удивление, новые. Видимо, никто не хочет, чтобы студенты и преподаватели так бездарно получали травмы. Книги, книги, книги. Они на полках, на полу, на столах. Здесь есть абсолютно любая литература: от научной и классики до девчачьих журнальчиков и желтой прессы. Сначала казалось, что университет не сможет достаточно пополнить копилку знаний, но библиотека доказывает обратное.

— Знаете, я не хочу вам рассказывать долгую и нудную историю этого места. — Преподаватель оперся на стол библиотекаря, повернувшись к студентам лицом. Сам же библиотекарь, который до этого спокойно сидел и пил чай, недовольно ткнул уголком книги спину мистера Листера, отчего тот встал. Даже Гава, на удивление, немного заинтересовался, что же тот хочет рассказать. Он перевел взгляд с пыльного пола на человека, который с придыханием рассказывает про библиотеку: — В университете есть одна единственная легенда, и она связана именно с этим местом. Говорят, что глубокой ночью библиотека и вправду становится бесконечной. Если зайти сюда, то двери наглухо захлопнутся, поэтому ты либо не выйдешь, либо сможет выбраться только к утру. Но таких случаев еще никогда не было.