Дружба, Грач и я

Глава 5: — «Музейное безмолвие и неожиданные имена»

Глава 5: — «Музейное безмолвие и неожиданные имена»

Иногда мне кажется, что университет — это не просто учреждение, а что-то живое. Немного капризное, непредсказуемое и очень уверенное в своей важности. Он может неделями игнорировать твои просьбы, тихо саботировать подачу справок, держать тебя в ожидании зачёта, а потом — бах — в 7:40 утра прислать СМС, будто между вами всё по-прежнему.

"Всем быть на площади к 8:15. Экскурсия обязательна. Отметка по посещаемости."

Экскурсия. Обязательная. 8:15 утра. Я уставилась в экран телефона как в приговор. Всё внутри хотело протестовать. Тело — лежать. Мозг — игнорировать. Сердце — возвращаться в сон, где я успела заказать кофе и не платить за него.

Я даже не пошевелилась. Только вздохнула — медленно и даже как-то обреченно. Одеяло, накрытое сверху пледом, держало меня с преданностью боевого соратника. Подушка мягко намекала, что мне здесь самое место.

Пахло ещё не до конца выветрившимся сном, чуть сладким и печальным, как запах вчерашнего печенья. Комната была полумрачной. Где-то под кроватью тикали часы, и этот звук раздражал до предельной нежности — он напоминал, что время идёт. А я — нет.

Но, конечно же, есть Света.

Звонок. Без прелюдий. Без "доброе утро", без "ты вообще в курсе". Просто тон, от которого веяло суровой необходимостью и лёгким унижением:

— Мы ждём тебя. Не позорься. И не забудь прийти в нормальной одежде, а не в пижаме.

В ответ от меня она получила признательное мычание. Думаю она поняла.

Я посмотрела на потолок. Он молчал, но я его поняла.

Я поднялась, как персонаж плохого детектива, которого выдрали из сна ради нераскрытого дела. Натянула джинсы, старую серую толстовку и душевную пустоту от вынужденного подъема. Волосы оставались в стиле «поздняя тоска», но было уже всё равно. Добавила немного туши — на всякий случай. Вдруг судьба сегодня с чувством юмора.

Площадь встретила нас утренним холодком, как будто всё в городе проснулось раньше, чем хотелось. Автобусы стояли, гудя двигателем, будто тоже возмущался происходящим. Кто-то из водителей слушал TikTok на полную громкость — голос девушки из телефона визжал о модных туфлях, пока реальность звенела от недосыпа и утренней тишины.

Внутри автобуса, в который я пошла занять себе место, был музей недовольства: студенты в позах от сидячего до полулежащего, лица, на которых не было ни одной эмоции, способной преодолеть уровень "нейтральное раздражение". Кто-то спал, свернувшись, как кот. Кто-то с хрустом разламывал вафли, крошки которого летели на рюкзак. Кто-то смотрел в окно так, будто там был выход из ситуации. Я выбрала место у окна. Поближе к бегству, пусть даже только визуальному. представлять было приятно.

Наушники. Никакой музыки — просто тишина. Шум автобуса смешивался с сонным ворчанием соседей. Света присела рядом, пахнущая духами и мятной жвачкой. Шепнула:

— Экскурсовод, говорят, очень вдохновлённый.

— Это эвфемизм?

— Это угроза.

Поездка была долгой. Промёрзшие улицы сменялись унылыми переулками, вывески "АПТЕКА" и "ШАУРМА 24" мелькали с периодичностью, как будто им не хватало внимания. Где-то под окнами щёлкали сосульки, в воздухе витала смесь печного дыма и тоски.

Света листала ленту, попутно комментируя вслух:
— Катя опять сториз выложила. Уже позавтракала, сделала зарядку и прочла «Мастера и Маргариту». Я в это время еле встала с кровати.
— Она — это функциональный будильник с интеллектом, — буркнула я. — Вечно не вовремя, но по делу.

Когда мы прибыли, всё казалось не таким уж плохим — пока не увидела здание. Фасад с облупившейся штукатуркой и колоннами, которые как будто стеснялись своей архитектурной идентичности. Табличка, выцветшая и покосившаяся, сообщала: "Региональный историко-этнографический музей". Или что-то в этом духе.

Внутри было ещё «интереснее». Потолки высокие, но унылые. Изредко местами можно было найти пыль в витринах, которая лежала слоями, как старые воспоминания. Манекены — замершие, безликие, будто застыли в вечной попытке казаться занятыми. Воздух был сухим, как лекции по статистике.

— У нас будет обзорная экскурсия, потом — свободное время, — буркнул сопровождающий. — Только не теряйтесь. И не трогайте ничего руками.

Экскурсовод… ну что сказать. Женщина с прической, которая помнила конец эпохи Ренессанса. И голосом — от которого мои уши хотели бы найти наушники и поскорей, настолько высоким и скрипучим он слышался. Начала свое вступление женщина с классики:

— Музей основан в 1982 году. Первоначально здесь размещался склад канцелярии…

Я отключилась примерно на слове «канцелярия». Где-то на периферии внимания Света делала селфи с бюстом. Милка нашёптывала, что у манекена в зале XVIII века глаза двигаются. А я просто хотела раствориться в стене и стать частью экспозиции или просто уйти в астрал.

И вот тут — произошло что-то новое.

Отошла в угол. Там стоял глобус — огромный, обветшалый, с царапинами. Рядом — старая карта, заламинированная так грубо, что края врезались в глаза.Непонятно, то ли это сделано намеренно, то ли просто так получилось.

— Он всё ещё крутится, кстати, — сказал голос.

Я обернулась. Парень. Выше меня на голову. Светлая толстовка. Рюкзак. Уточка на молнии. Серьёзное лицо с восточными чертами и спокойный взгляд.

— Что?

— Глобус. Если аккуратно. Всё ещё крутится. Как и мы, наверное.

Я хмыкнула.Он не ушел и просто продолжал стоять рядом, будто этот угол — его зона комфорта. Не сближение, не навязчивость. Просто — рядом.

— Ты не с нашей группы, — сказала я.

— Нет. Первый курс как и все здесь. Журналистика. Нас тоже согнали. Я решил отойти от потока и притвориться заинтересованным. Ты выглядела подходящей для этого.

— Для чего?

— Для притворства. Ты выглядела, как человек, который глубоко размышляет над исторической картой, но на самом деле слушает в голове рекламу лапши.