Дружба начинается не со знакомства

Глава 4. Под стук колес до Хогвартса

Поезд ехал уже полчаса, и те же полчаса Гарри бездумно пялился в окно, время от времени бросая взгляды на жабу, которая сидела на полу возле диванчика и периодически подавала голос.

Отъехала дверь, и в купе заглянул рыжий пацан с кляксой на носу, стрельнув хитрыми глазками по единственному обитателю, кашлянул.

— Привет, здесь свободно? — спросил он Гарри, указывая на сиденье напротив. — В других вообще сесть некуда.

Гарри неуверенно кивнул, против попутчиков он ничего не имел, но хотелось бы, чтобы это был кто-то знакомый, например Драко, или Невилл, хозяин жабы. Вспомнив про него, Гарри торопливо сказал:

— Вообще-то тут занято, я жду своих… знакомых. Но ты можешь присоединиться, проходи и садись.

Рыжий прошмыгнул и быстро уселся. Первое время мальчики были очень сильно увлечены пейзажами, проплывающими за окном, и изредка бросали друг на друга любопытные взгляды. На Гарри была рубашка-мустанг, потрепанная, ношеная-переношеная и поэтому любимая до последней ниточки, на пару размеров больше были и потасканные джинсы. Зато обувь на общем фоне сбивала с толку, на ногах у Гарри были кожаные туфли лоферы детского типа, элегантная мальчишечья обувка без шнурков. Ну и в довершение ко всему на голове красовалась бейсболка, чей козырек как бы случайно и ненароком скрывал шрам на лбу. На рыжике же была одежда явно с чужого плеча, это, как ни странно, сразу становится заметно, носил ли человек свою одежду много лет или надел чужую. Своя одежда никак и ничем не мешает, потому как привычна, в то время как рыжик то и дело одергивал драный рукав свитера или поддергивал провисший подол. То же самое и со старыми джинсами, которые, судя по всему, были ему маловаты, а кроссовки были стоптанными и имели лохматые шнурки. Кроме того, Гарри обратил внимание на странный бугор на животе под свитером, поймав его заинтересованный взгляд, рыжик спохватился и, кашлянув, задрал подол свитера и достал из кармана рубашки толстую серую крысу.

— Прости, познакомься, это Короста, она мне от Перси досталась.

Сова Букля вдруг яростно заголосила и начала свирепо биться о прутья клетки, хищно щелкая клювом и вперив в крысу немигающий, очень голодный взгляд желтых глаз. Гарри от неожиданности переполошился, ничего не понимая, он в испуге смотрел на взбесившуюся сову. Зато рыжик понял, встал и грустно сказал:

— Я лучше уйду, Гермес тоже бесится при виде крысы. Это наверное потому, что совы на них охотятся.

Гарри опомнился. Достав из сумки мантию, он развернул её и накинул на клетку, вопли тут же стихли. Букля замолчала, перестав видеть крысу.

В открытую дверь купе заглянул, наконец, хозяин жабы и робко спросил про неё, Гарри ткнул пальцем под сиденье.

— Она там. Уже давно сидит, мы с ней соседи с самого начала пути.

В ответ на это круглолицый Невилл заулыбался и представился:

— Очень рад, меня зовут Невилл.

— Я Гарри.

— Рон. Рон Уизли.

В представлении Рона было невысказанное предложение продолжить, назвать свои фамилии. Чего Гарри, по понятным причинам, не хотел. И поэтому он постарался переключить внимание мальчишек с себя:

— Как зовут твою жабу, Невилл?

— Его зовут Тревор, это он… в смысле, мальчик.

— Понял, а у меня Люси есть, вот, сейчас достану, смотрите.

Следующие полчаса все были увлечены черепахой и расспросами про неё. Ну Гарри и рассказал историю черепашьего имени.

— Она была крошечная, размером с кофейное блюдечко, и мой брат обожал её катать в игрушечном грузовичке, ещё он взял у папы со стола фингерборд, на нём Люси тогда помещалась. И представляете, ей понравилось кататься на маленьком скейте. Потом я много раз видел, как она отталкивается одной лапкой от пола и катит себя сама! Её поэтому и назвали Люси, как девочку из книги Рут Сойер «Роликовые коньки» — Люсинда Уаймен. Мне её Дадли подарил, когда я уезжал…

На этом моменте Гарри вдруг загрустил и замолчал, резко оборвав рассказ. И тогда решил продолжить Невилл:

— А мне Тревора подарил дядя Элджи. Понимаете, я до восьми лет рос как самый обыкновенный мальчик и в моей семье уже начали думать, что я сквиб, то есть волшебник без магии, у нас такие бывают, но редко. Ну вот, дядя Элджи начал меня… э-э-э… пугать, в общем, чтобы я от испуга совершил что-нибудь волшебное. Однажды он столкнул меня с пирса, а я чуть не утонул, в другой раз он поймал меня и вывесил за окно со второго этажа, крепко держа за лодыжки, можете себе представить, как я тогда испугался! Ну и вот, висю… то есть вишу это я вниз головой и смотрю на острый гравий там, внизу, на подъездной дорожке… и думаю, ой, как бы он меня не уронил! А тут его тётя Энид окликнула, предлагает ему чашечку чая, дядя Элджернон обернулся и… разжал руки, чтобы чай взять, а я полетел вниз. Но не разбился, а поскакал по дорожке как резиновый мячик, я не знаю, как это у меня получилось. Но они обрадовались, что я всё-таки волшебник, и дядя на радостях подарил мне жабу, а она мне теперь всегда напоминает тот жуткий день, когда я чуть не разбился. Я не люблю Тревора, и он это чувствует и поэтому всё время от меня убегает.

К концу рассказа Невилла у Гарри в горле давно и прочно застрял тугой комок ужаса. Боже мой! Да как же так можно?! Живого ребёнка вывешивать за окно со второго этажа? Гарри с трепетом всмотрелся в круглое симпатичное лицо, чувствуя, как в груди разливается теплая волна острой симпатии и щемящей жалости к этому славному мальчику: носик пуговкой, пухлые щечки, из-за полных губ выглядывают крупные резцы, а общий вид у Невилла довольно болезненный, движения неуверенные и скомканные, как у всякого малыша, от которого взрослые ожидают увидеть воплощение своих идеалов, исполнения своих корыстных мечт. Невилл был ребёнком, у которого забрали детство, которого родственники затюкали и задергали ради своих взрослых амбиций.