Дружба начинается не со знакомства

Глава 9. Визитеры

Дядя Вернон собирался заключить крайне важную сделку и на почве этого события всех буквально закошмарил. Построил, зарапортовал, дошло до абсурда, до тотальной репетиции…

Дрессировка была чистой, кнут без пряника. Голос — по команде! Кто где сидит, кто что говорит, и так далее по сценарию.

Местный магнат, владелец крупных акций, сети магазинов электроники, двух загородных вилл в пригороде Лондона и яхты на приколе в Сент Ивенс, мистер Мейсон отличался пунктуальностью и на подписание договора, совмещенное со званым ужином, явился точно в восемь, как штык. И не один, а с супругой. При виде которой у тёти Пэт задергался правый глаз, а это был очень плохой знак, и Гарри внутренне напрягся, не зная, чего ожидать. Поймав его взгляд, тётя, улучив момент, быстро шепнула Гарри на ухо:

— Запри сов, у миссис Мейсон острая форма орнитофобии. Если она увидит птицу, то у неё случится припадок.

Всё поняв, Гарри выскользнул из дома на задний двор и, проверив Буклю и Беринга в сарайчике, закрыл все окна ставнями и тщательно запер дверь на тяжелый амбарный замок, на всякий пожарный, как говорится… Замок он, кстати, снял с хозяйственного сарая.

Дальше началась основная нервотрёпка. Дядя сопел и пыхтел, важно раздувая пышные моржовые усы, травил анекдоты про гольфистов, тётя нежно ворковала и чирикала с Иоландой Мейсон о фасонах платьев, Гарри и Дадли сидели тихо, как игуаны под лампой, и старательно наворачивали за обе щеки салаты и десерты.

Сверху послышался странный звук, ритмичное позвякивание, как будто кто-то прыгал на пружинном батуте. Разговор за столом застопорился, все замолчали и, задрав головы, уставились в белый потолок с хрустальной люстрой посередине. Наконец тётя неуверенно проговорила:

— Кажется, это из твоей комнаты, Гарри?

Иоланда заволновалась:

— Но ведь здесь все собрались… или у вас ещё кто-то гостит?

Дядя Вернон и мистер Мейсон нервно переглянулись и шумно сглотнули, тётя Пэт сдавленно прошипела:

— Мальчики, бегом на улицу. Спрячьтесь у соседей, а те пусть вызовут полицию.

Дядя Вернон и Саймон Мейсон грузно поднялись из-за стола, дядя поспешил к себе в кабинет, к сейфу за пистолетом, мистер Мейсон, оглядевшись, высмотрел у камина кочергу, чем и вооружился. После чего два британских джентльмена, истинные мужья своих прекрасных дам и отцы-защитники детей и домов, скользящим «армейским» шагом начали подниматься вверх по лестнице. В комнату Гарри.

Петунья и Иоланда замерли возле телефона, палец Пэт застыл над аварийной кнопкой быстрого вызова. Ну а Гарри и Дадли, как и было велено, со всех ног унеслись к соседям, Гордонам и Полкиссам, где подняли дикую панику о том, что их грабят и что они слышали взломщика… Вызовите полицию, пожалуйста!

Сонный Литтл Уингинг всколыхнулся, а Тисовая улица буквально подпрыгнула от ужаса, когда в вечерней тишине грохнул одиночный выстрел, а сразу вслед за ним прозвенел аккордом звук разбитого стекла. После этого полицию кинулись вызывать все обитатели Тисовой. Полиция приехала в рекордные сроки, и пять машин едва разместились вокруг дома номер четыре. Стражи порядка, однако, после короткого допроса укатили восвояси, потому что дядя Вернон убедил их, что просто чистил пистолет, а тот возьми да и… Вон стекло выбил случайно, хе-хе… простите, граждане и соседи. Просто пистолет случайно выстрелил! Бывает же.

Но когда Гарри прошел было к лестнице, чтобы к себе подняться, его перехватила тётя и попросила пройти в гостиную. Сидящий в широком кресле дядя был краснее обычного и, похоже, на нервной почве выдрал себе половину усов. На журнальном столике перед ним — стопка писем, перевязанных бечевкой, и какая-то грязная тряпица, которая при ближайшем рассмотрении оказалась засаленной дырявой наволочкой. Пока Гарри всё это разглядывал, дядя шумно отдувался, собираясь начать разговор, и прежде всего огорошил Гарри вопросом:

— Как в вашем мире гремлины называются?

От неожиданности Гарри глупо замигал.

— Что?

Дядя тяжело вздохнул, подергал себя за остатки усов и начал:

— Понимаешь, племянник… В твоей комнате было непонятное существо, когда мы с Саймоном вошли в комнату, оно прыгало по твоей кровати. Вверх-вниз, вверх-вниз. Прыгает и что-то бормочет. Фух. Мы прислушались: скрип пружин в твоем матрасе, писклявый голосок этого… гремлина. А говорил он… оно, примерно следующее: добби-два, добби-три… и дальше до «добби-восемь», пока не развернулся в прыжке и не увидел нас, стоящих в дверях, а мы, фух, стояли как истуканы. Он тоже замер, как олень под светом фар на ночной дороге. Стоим все, глазеем… у него, кстати, глазищи большие и выпученные, как мячики для гольфа, уф… И тут Саймон, честь ему и хвала, опомнился и спрашивает этого чудика: «Ты кто такой?» А чудик съёжился и зенками в сторону окна. Ясно-понятно, драпать собрался! Ну уж нет, вломился в чужой дом, нарушил частную территорию, так изволь отвечать… а то драпать он собрался. Ну я и вскинул «Бульдог», прицелился в грудку и говорю ему: «Стоять!» А он — колдовать начал, щелкнул пальчиками, да и поднял в воздух твой письменный стол и запустил этим столом в Саймона, а тот не растерялся… фух, поднырнул под летящий стол и попытался схватить это чудо-юдо, за одёжку сцапал, а он возьми да и вывернись, выскочил из одёжки-то. И в окно сиганул, я вдогонку чисто машинально выстрелил… не знаю, правда, попал я в него или нет. В одёжке его, в наволочке, письма оказались, на твое имя, кстати.

Дядя помолчал, вспоминая дальнейшие подробности, и продолжил:

— Потом, пару минут спустя, в окно гостиной влетела сова. Заложила по комнате широкий вираж и уронила на голову Иоланде желтый конверт, после чего со свистом вылетела обратно в ночь. У Иоланды, понятное дело, припадок и истерика. Пришлось отпаивать её валерьянкой.