Дружба начинается не со знакомства

Глава 32. Ночь небесной дискотеки

К Трелони Гарри так и не пошел, оказалось, не зря… Лаванда вернулась после урока чем-то страшно разочарованной и с досадой пожаловалась старшекурсникам:

— А она точно прорицательница? Что-то я не уверена…

— А что случилось? — спросили её. Красавица Лаванда сморщила свой хорошенький носик и затараторила:

— Понимаете, Трелони обнаружила, что Гарри нет на уроке, состроила скорбную мину и трагичным голосом сказала, что она, мол, этого ожидала, что бедный мальчик находится под влиянием Сатурна и тому есть немало подтверждений — темные волосы, слабое телосложение, трагические потери в самом начале жизненного пути… Неудивительно, ведь бедняжка рожден в середине зимы… Ну вот, мы-то уши развесили, ахаем, собрались пожалеть бедного Гарри, но тут со своего места встал Невилл, весь красный, и злым тоном сообщил ей, что она шарлатанка, сама не знает, что говорит… А Гарри, чтоб она знала, родился в июле!

Гермиона фыркнула:

— А ты только сейчас поняла, Лави? Да всем известно, что она шарлатанка и алкоголичка. Пенни Кристалл с Когтеврана несколько раз застукивала эту профессоршу за таким прискорбным занятием — заныкивание в потайные чуланчики пустых бутылок из-под хереса.

— Точно! — важно подтвердил Рэсси МакДональд, толстые стекла его очков загадочно сверкнули в свете камина. — Один раз я её сам застукал в таком, м-м-м… виде… Вдоль стеночки ползет, качается, за ней шлейф спиртных ароматов так и струится, и я не выдержал… Знаете, что я сделал?

— Что? — этот животрепещущий вопрос дружно задала вся гостиная, плотно окружив нового префекта. Рэсси озорно хихикнул:

— Оштрафовал я её, ребята. Снял с неё пятнадцать баллов за неподобающий вид — и представляете, сработало, снялись баллы! А я, можно сказать, рекорд поставил, учителя наказал.

Хохот стоял… Фред даже пожалел, что не они старосты, а Перси был слишком занудным. Настолько занудным, что нигде, кроме Министерства, его и не пригласили на работу, сидит теперь, мелкий чиновник при замминистра, бумаги жует…

Так что вместо Трелони Гарри по старой привычке навестил старика завхоза Филча и принес угощение Миссис Норрис — пакетик кошачьего лакомства, нежные подушечки с кремом, которые кошка сквиба никогда не пробовала. Филч строго посмотрел на Гарри и с таким укором покачал головой, что сердце у него прямо рухнуло в пятки — что-то не так? А Филч недовольно забухтел:

— Ай-яй-яй, Гарри, разве можно так народ пугать?

— К-какой народ? — испуганно переспросил Гарри.

— Ты бы слышал, что они говорили, — продолжал бухтеть Филч, тряся брылами. — Целые толпы демонов налетели на Косой переулок, один другого краше. Рожи, что твои инферналы — прости Господи! — волосы и те протухли, сплошь синие и зеленые…

Дальше, понятно, Гарри лежал на столе, ослабев от хохота, и только сдавленно повторял, заикаясь:

— Волосы… ой, не могу-у-ууу… и те протухли… Что, так и говорили?!

— Ага! Так и говорили! — довольно кивал Филч.

Первые уроки у четвертого курса по Защите должны начаться только в четверг, но у шестикурсников он был раньше, так что вполне понятно, что Рон насел на братьев с вопросами, дескать, как там Грюм преподает? На что близнецы скривились и ответили — скучно преподает, без огонька. Почти как Биннс.

Так или иначе, а четверг настал. Сорок учеников вошли в класс и настороженно осмотрелись, не зная, чего ожидать от нового препода. При Люпине класс был заставлен банками и аквариумами с разной клыкастой и склизкой мелочью, а на стенах висели плакаты и гобелены с изображениями той же нечисти, вроде ведьм под Круцио и Оборотным, келпи в стадии превращения и прочая муть. При Локонсе сами помните, что. А при Квиррелле класс был забит-завешан пучками чеснока, а окна наглухо задрапированы тяжелыми шторами. Сейчас же, при новом учителе, класс выглядел… нормально. Что, конечно же, обескураживало, при грюмовой-то репутации параноика и шизофреника. Двадцать парных парт, грифельная доска, стол учительский, стул за ним, всё. Окна не только не занавешены, а и открыты нараспашку по причине теплой погоды. Тихо переговариваясь, ученики сняли мантии, повесили на вешалки и расселись попарно. Рядом с Гарри на этот раз сел Драко. В его белых волосах появились синие прядки, в ухе серьга-кнопочка, а под глазами черно-серебристые тени… Даже в этом течении он старался держаться в рамках своего аристократического воспитания и мировосприятия — всё в меру и ничего лишнего.

Раздались странные звуки шагов, каждый шаг почему-то сопровождался глухим клацаньем и металлическим стуком. Из двери кабинета показался профессор Грюм, немного помедлив, поглазев на класс с высоты, он начал спускаться, а потом, сильно хромая, прошел к столу. Взгляды всех так и приклеились к его железной ноге, вернее, когтистому протезу от колена. У Гарри аж дыхание перехватило — вот же бедняга, что ж он пережил?! Невольно вспомнился профессор Кеттлберн, у того тоже не хватало конечностей. Ну, Сильванусу ногу-руку разные опасные твари оттяпали, а Грюму, как мракоборцу, скорей всего на работе при исполнении жарко приходилось. Профессор начал знакомство с классом, зачитывал имена из журнала, коротко кивал на каждого отозвавшегося, на Роне он почему-то задержался, какое-то время рассматривал его обоими глазами, что-то проворчал себе под нос и дальше продолжил чтение-знакомство. Наконец, закончил и вперил в учеников свои жутковатые разные глаза. Помурыжив их своим молчанием и разогрев интерес, глухо заговорил:

— Меня зовут Аластор Грюм, я раньше работал мракоборцем и учителем сроду не был. Так что не взыщите, если что не так… не моя это вина, что профессоров у Министерства раз-два и обчелся. Что нашли, то и дали вам. Как детей учить, я без понятия, я пока что новобранцев учил строй держать да выживать в экстремальной обстановке, а вы не курсанты-новобранцы, вы дети. Стало быть, что? Подход к вам другой должен быть, что ли…