Дружба начинается не со знакомства

Глава 43. Новый профессор Защиты

Со своего места поднялась невысокая полноватая женщина довольно неприметной внешности, похожая на чью-то вечно незамужнюю тётушку. Поправила складки учительской мантии, смахнула невидимую пылинку с рукава пушистой розовой кофточки и жеманно прощебетала высоким, каким-то девчоночьим голоском:

— Благодарю вас, директор, за добрые слова приветствия! — и к залу: — Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! И увидеть столько обращенных ко мне маленьких счастливых лиц!

Гарри осторожно покосился на Гермиону, как и следовало ожидать, у той возмущенно отвалилась челюсть — чего это тётка обращается к ним, как к пятилеткам?! А Амбридж продолжала чирикать дальше:

— Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями!

Школьники начали переглядываться, некоторые с трудом сдерживали смех.

— Я согласна с ней дружить только до тех пор, пока мне не придется одолжить у неё кофточку, — шепнула Парвати Лаванде, и подружки ехидно захихикали. Гарри нахмурился, профессор Грюм ещё тогда говорил, что он пришел ровно на год и что по профессии он — не учитель. Интересно, а она-то хоть педагог? Ну-ка, послушаем…

— Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение — иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками — первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания.

Вот это да! Гарри с восторгом смотрел на неё, влюбляясь в каждое её слово — вот это речь! Речь настоящего учителя.

— Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение.

Всё верно, потрясающе! Дальше…

— Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует…

Что? А почему?..

— Ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается.

А-а-а… вот оно что.

Говорит Амбридж, говорит… а Гарри на Трелони залип. Ибо кушала она. И как кушала! Взяла с вилки кусок тыквенного пирога, крупный, подавилась, не прожевав толком, с трудом запила вином из кубка. Зачерпнула воздушно-белое суфле, ко рту подносит, а сама на речь Амбридж отвлеклась. Суфле с ложки упало на стол. Трелони не заметила — облизала ложку. Потом подслеповато заморгала, увидев расплывшееся белое пятно перед ней, смутилась и попыталась собрать его ложкой и пальцем. Но только размазала подтаявшее суфле. Вымазанную ложку долго не знала, куда пристроить, но потом опустила её в бокал с вином. Снова принялась за пирог, отрезала вилкой, елозя тарелкой по столу… Гарри даже показалось, что он слышит, как серебряное блюдо скрипит о дубовую столешницу.

Трелони тем временем снова отвлеклась на Амбридж и её руки продолжили дело за неё, в результате тарелка уползла на край стола и опрокинулась ей на колени, вываливая туда остатки пирога. Трелони замерла, робко глядя вбок — не видит ли кто? Но все увлеченно слушали Долли. Смущенно отодвинув тарелку на стол и оставив пирог на коленях, Трелони вляпалась левой рукой в размазанное по столу суфле… Снова смутившись, попыталась вытереть пальцы другой рукой, но это привело лишь к тому, что она перемазалась ещё больше. Обреченно вздохнув, незадачливая прорицательница окунула пальцы в вино, ставшее бледно-розовым от ложки суфле, утопленной туда ранее.

Вздохнув, Гарри снова переключился на Амбридж, а та уже почти закончила:

— Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством, потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как другие с течением времени выявляют свою ненужность. Точно так же некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни.

Она села. Дамблдор вежливо похлопал ей. Ну, а Гарри хлопал от всей души, искренне и радостно — наконец-то он слышит речь истинного учителя! Услышав аплодисменты, Рон сонно встрепенулся:

— А? Что, закончилось уже? Уф, самая занудная речь из всех, что я слышал…

— Да? — почему-то озверела Гермиона. — А ничего, что Министерство вмешивается в дела Хогвартса?! Рон, ты вообще слушал?

— Неа-а-а… — Рон сладко зевнул. — Ничего я не слушал, и вообще, пошел я спа-а-ать.

Гермиона раздраженно посмотрела на рыжего лентяя, с трудом удержавшись от того, чтобы не прибить его прямо здесь и сию минуту, отвернулась и властно рявкнула:

— Первокурсники! Сюда, пожалуйста!

Пять мальчиков и четыре девочки робко обошли стол и с опаской приблизились к Гермионе. Гарри удрученно покачал головой и сказал ей на ухо:

— Сбавь обороты, Гермиона, на малышах-то не срывайся.

Но та только недовольно фыркнула. Гарри пожал плечами и сам повел ребят, потому что Невилл всё ещё не определился с собой и сам робел при виде малышей. Отведя первоклашек в башню Гриффиндора и показав им комнаты, Гарри прошел к себе и увидел, как его однокашники сгрудились у стеночки и со страхом смотрят в сторону его кровати. Переведя взгляд туда же, он обреченно вздохнул — на постели нагло растянулся во всю свою длину серый кот, заняв собой почти всё пространство двуспальной кровати. Полосатый нахал довольно щурил зеленые глаза и громко, басисто мурлыкал, так громко, что казалось — рядом работает трансформаторная будка.

— Гарри, — опасливо шепнул Дин. — Это кто? И откуда он взялся?