Дружба начинается не со знакомства

Глава 52. Путешествие по Российской железной дороге

Что ни говори, а это была очень насыщенная пятница. Похороны, знакомство с Настей Городецкой, история бабки Клавдии… а уж тот факт о русском происхождении бабушки Невилла вообще всё поставил с ног на голову. Ну, почти русской, не суть, мама у неё хоть и была из Блэков, зато отец — русский дворянин.

До квартиры Белых снова добрались поздно вечером, и под бубнеж недовольной Марины, наспех перекусив, отправились по постелям.

Звонко звякнули пружинки раскладушки, и мягко прогнулось полотно, когда Гарри юркнул под тонкое байковое одеяло, глухо скрипнули поролоном матрасы под весом Невилла, и тихо загудела сетка на железной кровати Вани. Какое-то время висела тишина, нарушаемая лишь дыханием и возней мальчиков. Потом Гарри неуверенно спросил:

— Уайти, а сколько времени?

— Одиннадцать, — отозвался тот. Гарри перевел взгляд на окно, полосатые занавески были задернуты, но не полностью, и в проеме полога виднелся голубоватый сумрак.

— А когда стемнеет?

— В конце августа.

— Почему? — удивился Гарри.

— А… не знаю! — тихо засмеялся Ваня. — Всегда так было, ещё с мая у нас начинаются белые ночи и продолжаются до конца июля — начала августа. Всё дело в широте. Говорят, на юге белых ночей не бывает.

— Слушай, а Марине не скучно сидеть дома одной? Мы целый день были на улице, а она…

Ваня фыркнул:

— Гарри, если бы я не знал, откуда ты родом, то решил бы, что ты сибирский наивный валенок. Маринка дома не сидит, она целыми днями гоняет на велосипеде в большой компании подружек, при этом не забывает заскочить домой, перехватить со сковородки пару котлет, покормить Тошку и снова усвистывает на улицу. Домой она, правда, приходит как штык, всегда в девять часов.

— А сколько ей лет? — спросил с пола Невилл.

— Десять. Вполне самостоятельная личность.

— Значит, два года назад ей было восемь? — уточнил Гарри.

— Да, Гарри. И это благодаря тебе она пошла во второй класс здоровой. Спасибо за оберег.

— За что? — переспросил Гарри, не поняв незнакомое слово.

— Оберег, амулет, который ты ей сплел, помнишь, браслетик.

— А-а-а… фенечка та… помню.

— Кстати, а из чего она? Я понял только, что из конского волоса, а вторая шерсть чья, козья?

— Нет, единорожья… — серьезно сказал Гарри и затаил дыхание; поверит — не поверит?

— А! Вот почему она в темноте светится! А я-то… ха-ха, нафантазировал, сочинял всем направо-налево, что это шерсть лунного тельца, она же особенно ярко при луне светилась.

— Э-э-э… а у тебя из-за этого не было неприятностей? — с опасением спросил Гарри.

— Были, конечно! — с готовностью начал вещать Ваня. — У меня по жизни каждый день неприятности. Учительница уже все руки об стол отбила — как услышит очередное мое вранье, так по столу ладонью — трррах, и кричит: Иван Белый, прекращай сочинять! И немедленно передай родителям, чтобы они завтра явились к директору!

— И что они… родители? — осторожно подтолкнул Гарри.

— А что родители? Мама хорошо если полотенцем приложит, да и то когда настроение соответствующее, а папа… папа крут! Стоит перед Сергеем Ивановичем — это директор наш — и терпеливо объясняет ему, что детей он с рождения пальцем не трогал, что телесное наказание в нашей семье неприемлемо, а что касаемо моих фантазий, то это не катастрофа и не конец света, а всего лишь мышление здорового мальчишки. Вот вы, директор, когда-нибудь на Луну мечтали полететь? А Северный полюс покорить? А открыть новый вид динозавра где-нибудь в бассейне Амазонки? В общем, так достает и допекает Сергея Иваныча, что тот в конце концов прямо-таки выталкивает папу из кабинета, да ещё и извиняется при этом за то, что мне двойку поставил.

Ваня выжидательно замолчал, задорно сверкая глазами, Гарри и Невилл приняли приглашение и охотно посмеялись, только тихо, чтобы весь дом не перебудить. А потом Невилл робко поинтересовался:

— Мистер Уайт, а вы правда едете в страну Берендея?

— Лично я еду в Муреньку, это таежный городок в тридцати километрах от Уральского хребта, в республике Коми. Далеко-далеко на севере… — тут Ванька перешел на зловеще-дурашливый шепот с придыханием в конце каждого предложения. — Там чудеса: там леший бродит… Русалка на ветвях сидит… Там на неведомых дорожках… Следы невиданных зверей… Избушка там на курьих ножках… Стоит без окон, без дверей…

Невилл притворился напуганным, вытаращил глаза и с тихим писком накрылся одеялом, оставив щелочку, в которой в полумраке заблестели белки «испуганных» глаз. Гарри беззвучно затрясся от тихого хохота, и лишь пружины раскладушки выдавали его смех неудержимым мелодичным перезвоном. Ваня сдавленно хихикал, кусая подушку. А когда они чуть успокоились, вполне серьезным голосом сказал:

— На самом деле я не знаю, где находится Берендеево царство. Во всех хрониках адреса этой сказочной страны сильно расходятся, кто-то утверждает, что она у Лукоморья, кто-то с пеной у рта уверяет, что точный адрес царя Кощея — Брянский лес… А кто-то и вовсе говорит, что страна эта — повсюду, вот прямо здесь, где ты стоишь. И попасть в неё можно всеми путями: по неведомой дорожке, по следам козьих копыт, а то и просто с помощью фантазии.

Гарри покивал на это — ну да, ну да… Косой переулок куда как более точный адрес. Маггл может целую вечность простоять у той стенки и даже разобрать её по кирпичику, а в Косой переулок всё равно не попадет, а только с помощью волшебника, который его за руку проведет, и то с разрешения Министерства магии. А в России, похоже, нету таких строгих ограничений, вон, Ваня сказал — о змеях-Горынычах каждый ребёнок знает. Как сказку, конечно, но ведь знает же. А британские маги из кожи готовы вылезти, а тайну своего мира нипочем не откроют, и за примером далеко не надо ходить, вот Гермиона, она до одиннадцати лет ни слухом ни духом знать не знала о Косом переулке, а про волшебную палочку знала только, что ею пользуются сказочные феи. Да и сам он про драконов сказки только читал, а теперь вот у него настоящий дракон есть. Подумав обо всем этом, Гарри счел не зазорным спросить: