Дружба начинается не со знакомства

Глава 55. Новый стимул для Невилла

В новой, непредвиденной ситуации одно было хорошо — разлучаться не придется. А этого ребята очень не хотели, очень даже, так крепко они сдружились. И второе было хорошо — к родителям Невилла наконец-то приедет настоящий врач из России. Специалист узкого профиля, разбирающийся в покалеченной психике, а не примитивный колдомедик, который стучит-колотится в сгоревшие мозги, пытаясь расшевелить мертвые нейроны, и пичкает пациентов восстанавливающими зельями вместо того, чтобы просто научить беспамятных бедолаг заново познавать мир. Да и диагностирующие чары весьма далеки от современной усовершенствованной МРТ. Фотографировать черепушку изнутри колдомедики не умеют, во всяком случае, Гарри и Ване пришлось рассказать Невиллу о томографе, флюорографии и термографии, обо всех тех чудных машинках, которые выявляют и делают видимыми те части тела, которые обычно не видно — мозги, легкие и воспаленные мышцы, ах да, ещё рентген есть, с его помощью можно увидеть сломанные кости. Последний аппарат почему-то оскорбил Невилла, и он хмуро проворчал:

— Не вижу смысла в фотографировании сломанных костей. У нас для этого есть Костерост, выпил дозу и всё в порядке, все самые сложные переломы за ночь срастаются.

Ваня при этом покосился на левую руку Невилла, Гарри тоже глянул, припоминая, что на первом же курсе он упал с метлы на уроке и сломал запястье. Нахмурился. Вроде ему вылечили тогда руку, так чего же Ванька-то смотрит, увидел, что ли, что-то?

— Что такое, Уайти?

Ваня поколебался, потом ткнул пальцем в запястье и проговорил:

— Учти, я не знаю, ломал ли Невский руку, но это запястье… у меня создается впечатление, что оно неправильно срослось. Видишь, оно немного толще правого, это из-за того бывает, когда кости сращивают без фиксации.

— Не понял?.. — озадачился Гарри. Невилл сосредоточенно сравнивал свои руки. Ваня утвердительно закивал:

— Я хочу сказать, Невскому при переломе шину не накладывали, а прямо так оставили… как ты сказал, на ночь? Так вот, ему руку не зафиксировали ничем, ни лубками, ни шинами, ни бинтами, просто дали выпить этого… как его?

— Костерост, — подсказал Гарри.

— Вот-вот, дали выпить и оставили. А там наверняка смещение было, оскольчатое, вот кости и срослись неровно, произвольно да с ускорением, как бог на душу положит. А с переломами же нельзя шутить и тем более торопиться. Смещенные кости надо сложить, крепко зафиксировать, в крайнем случае закрепить пластинами и скобами и загипсовать. Даже на ночь. Так больше гарантии, что они правильно срастутся.

— Да твоюжмать! — с чувством по-русски высказался Невилл. — Ради этого мне руку всю ночь кололо, жгло и выкручивало?!

— Э-эээ, так Костерост действует? — уточнил Гарри.

— Да… — с тяжелым вздохом подтвердил Невилл. — Дали мне стакан той невообразимой гадости и велели лежать неподвижно. Всю ночь промучился, шевелиться нельзя, рукой двигать тоже нельзя, ну хоть на стенку лезь.

— А ведь он маленький был, — серьезно сообщил Гарри Ване. — Одиннадцать лет всего.

— Да. И я плакал, — признался Невилл. — Мне было больно и страшно. Второй раз в жизни упал со страшной верхотуры и на этот раз покалечился, с тех пор я ещё больше стал бояться высоты.

— Ох, Невский… — только и смог сказать Ваня.

Гарри покачал головой и решил переключить внимание с костей на другое:

— Невилл, а как тебе в шкуре медведя было?

— О-о-о, классно было! — просиял Невилл. — Я такой огромный, такой мощный… ух!.. Силища так и играла во мне, а сколько запахов вокруг! М-м-м… я теперь с помощью нюха буду целебные травки искать, и при этом я откуда-то знаю, для чего какое растение, представляете?! Вот только зрение плохонькое, вблизи ещё ничего, всё вижу, а вот дальние предметы расплываются, и только человеческое сознание подсказывает, что это за предметы там вдали — дом или дерево. Ещё сперва странновато было на руках ходить, ну… понимаете?

— Конечно понимаем! — кивнул Гарри. — Руки же лапами стали. А плечи как? На месте остались или вперед ушли?

— Вперед… — припомнил Невилл. — Правда, когда я на ноги прямо вставал, плечи на место возвращались. Странно, а отчего так?

— Думаю, это от положения головы, — прикинул Ваня. — Когда медведь стоит на четырех лапах, его шея вытягивается вперед, а атлант — это первый шейный позвонок — находится на одной линии спины и черепа. А когда косолапый встает на задние лапы, череп с верха атланта перемещается вниз, плечи опускаются, а лапы свешиваются на живот. Для человека это нормальная и привычная поза, поэтому тебе и казалось, что плечи возвращались на место.

Но несмотря на смену планов, задержаться пришлось. Русскому человеку за границу довольно сложно попасть. Кузьма Лиходеев хоть и был магом, но магом русским и даже деревенским, и о порталах, трансгрессиях и прочих телепортах он имел весьма поверхностные понятия. И для перемещения на дальние расстояния использовал транспорт — самолет, поезд, автомобиль и телегу с лошадью. На ближние же расстояния он применял собственные ноги. Так что хочешь не хочешь, а Кузе потребовалось время на сбор документов, паспортов и виз. И… в общем, продолжаются каникулы. А юношество, как и детство, пора беззаботная и непосредственная, в голове, как и прежде, гуляют шальные ветры, богатая фантазия сочиняет и выдумывает новые развлечения, а у юного тела, сильного и гибкого, больше возможностей для воплощения в жизнь ребячьих идей. Поняв, что поездка в Англию откладывается на неопределенный срок, легкомысленные дети охотно снова окунулись в реку времени и поплыли по течению. А чего ещё делать-то? Не тот это возраст, чтобы сидеть на месте и грызть ногти от переживаний за папу-маму, которые вот уже пятнадцать лет лежат в клинике и никуда не денутся ещё столько же лет. Уговорив таким образом свою совесть, Невилл с облегчением окунулся в лето. И снова горят жаркие костры, высыпая в ночь золотые искры, тоненько-звонко поет гитара под чуткими пальцами Вани, разливается над ночной тишиной заливистый тенорок из трех мальчишечьих глоток. Снова играет солнечными бликами на речной воде легкий бриз, снова звенит над рекой комариная тишина, которая, однако, взрывается радостным воплем какого-либо удачливого рыбака: