Дружба начинается не со знакомства

Глава 57. Возвращение домой, экскурс в медицину и лорд на люстре

Оглянуться не успели, как нагрянули двадцатые числа августа девяносто шестого года, а за Гарри приехал Густав. Настала пора возвращаться в Англию.

Невилла и Гарри провожала огромная толпа, состоящая из Вани, его семьи и театральной труппы во главе с Олегом, который специально приехал попрощаться с английскими мальчиками. Трогательное было расставание и тяжелое — Гарри и Ваня долго не могли распрощаться, хватались за руки, заглядывали в глаза и обещали, обещали… всё-всё обещали друг другу: и звонить, и писать, и в гости приезжать… Надежда Михайловна раз пять поцеловала Гарри, обнимала, тискала, называла солнышком. Марина задумчиво теребила на руке потрепанную фенечку, ту самую. Но время, увы, время доползло до посадки, сиплый репродуктор объявил разрешение на неё, и пришлось разойтись. Гарри подхватил рюкзак, купленный ему родителями Вани для поездки в Мурень, бросил прощальный взгляд на друга, Ваню Уайти, вздохнул и направился к посадочному рукаву. Мерлин пока оставался у Вани, везти его с собой в клетке было рискованно, чревато задержанием ветконтроля, документов-то на него не было. А так, надо будет, прилетит домой сам. Долетел же он до Петербурга, да ещё и сестру ухитрился при этом привести.

Невилла еле-еле уговорили согласиться сесть в самолет, после долгих увещеваний и даже угроз его убедили-таки пострадать три часа в воздухе вместо трехдневного пути на поездах и машинах, с попутками со случайными оказиями. Поняв, что так они рискуют опоздать в Хогвартс, Невилл сдался на милость победителей. Правда, Густав учел прошлое путешествие и со спокойной совестью споил Невиллу приличную дозу снотворного. Так что акрофоб мирно проспал весь полет. Гарри сидел возле Лиходея, решив, что пусть Густав нянчится с Невиллом, когда тот проснется. Он был расстроен разлукой с Ваней, и тоска буквально грызла его, когда-то он ещё увидит Уайти?.. Кузьма серьезно посмотрел на Гарри, опустил руку с книжкой на колени и негромко обратился к нему:

— Мне жаль, что вам пришлось расстаться, но это один из аспектов жизни, печальная реальность. Лично я бы радовался просто тому, что где-то есть на свете Ваня, твой лучший друг. Друг, товарищ и брат… — Кузя приложил ладонь к груди Гарри и слегка нажал в районе сердца. — И он всегда будет здесь, с тобой, до последнего твоего вздоха. Ты помнишь его и хранишь память о нем в своем сердце… к тому же ты увозишь с собой не только память о Ване, но частичку его.

— Какую?.. — слабо прошептал Гарри.

— Ваня подарил тебе Невского, подарил сказку своего города. Подарил белые ночи, которые ты теперь никогда не забудешь, где бы ты ни оказался в дальнейшем. Ты всегда будешь помнить и связывать их воедино — Ваню и сказки белых ночей. Ему ты тоже оставил себя: имя Уайти и жемчужную сову.

Гарри сглотнул и с благодарностью взглянул на попутчика — вот умеет человек находить нужные слова! — и тихо спросил:

— А где вы остановитесь?

— Не знаю… — задумался Кузя. — А где ты посоветуешь?

Гарри пожал плечами, в Лондоне отелей целая уйма и на каждом шагу, выбирай любой и вселяйся. Дешевых отелей там тоже много. Назвал десятка два самых дешевых. Кузя выслушал, посчитал что-то на пальцах и вздохнул, покачал головой.

Прилетели. Сошли с самолета в том же Станстеде и вошли в терминал аэровокзала, где окунулись в объятия встречающих родственников. Сонного и какого-то вареного Невилла бабушка Августа тут же увлекла в вихре трансгрессии в неизвестном направлении, не успел тот даже вякнуть что-то насчет Живой воды. Северус и Вернон оглядели Гарри, вертя во все стороны и обсуждая, на сколько летних дюймов подрос их сын и племянник. Вопрос Петуньи отрезвил пьяную радость встречи:

— Что с вами? Вам нехорошо?

Гарри резко развернулся и увидел, как тётушка озабоченно обмахивает сложенной газетой Кузю, а тот стоит, устало сгорбившись и опираясь о колонну, его загорелое лицо совсем потемнело, а на лбу выступила крупная испарина.

— Кузя?! — безотчетно Гарри рванулся к нему, схватил за руки и даже через рукава пиджака ощутил его жар. У Кузи поднялась температура.

— Ты его знаешь? — с облегчением спросила тётя. Гарри кивнул:

— Да, это Кузьма Лиходеев, он прилетел с нами. Вообще-то он собирался к Долгопупсам, но… бабушка слишком быстро забрала Невилла, он не успел ничего рассказать.

— Так, в машину все, живо! — сориентировался дядя Вернон. И они с Северусом подхватили Кузю под руки и уволокли к семейному вместительному «Форду-Седану». Посадили на заднее сиденье, дядя сел за руль, дождался, пока все не погрузятся, и тронул машину. Выехали из Лондона, Гарри, полный переживаний, держал Кузю за горячую руку и недоумевал — всё же нормально было в самолете, с чего такой скачок температуры? Тётя Петунья неуверенно предположила:

— Может, смена часовых поясов и климата так на него подействовала? Помню, как-то раз в Японию летала, точно так же меня мутило…

Северус, сидевший спереди на месте пассажира, оглянулся, пристально оглядел Кузю и задал совершенно неожиданный вопрос:

— Кого ты любишь обнимать на ночь?

Кузя внимательно посмотрел в ответ и кивнул:

— Кролика, если можно.

Северус тут же велел Вернону:

— Вези нас к нам! — и назад, к Петунье: — Дженни и Сайруса с Кеннетом заберете к себе на несколько дней? Вдруг заразятся дети…

— Конечно, Северус, конечно заберем, — успокоила его Петунья.

А Гарри… ну ничегошеньки не понимал — куда «к нам», к кому «к себе»? И при чем тут кролики?! Но вопросы благоразумно решил оставить при себе, тем более что они и так ехали куда-то, а значит, он сам скоро всё увидит. Приехали, но не в Литтл Уингинг, а на его южную окраину, на какую-то небольшую фермушку с просторной левадой на берегу Уинг-ривера. Большой двухэтажный дом с белыми оштукатуренными стенами сразу бросился в глаза, и у Гарри взволнованно-радостно заколотилось сердце — неужели?.. Его догадка оказалась верной, Северус приобрел для своей семьи большой дом с конюшней для Даса.