Дружба начинается не со знакомства

Глава 61. Импровизация

Гарри не знал, зачем он превращался в птицу. Просто захотелось ему. Просто бывают такие моменты просветления, когда душа вдруг начинает стремиться к чему-то, к идеалу, к совершенству, к чуду… Когда просыпаешься однажды утром, смотришь в окно и замечаешь вдруг, что трава не просто зеленая, она невероятно зеленая, всех оттенков малахита и изумруда, а вглядываясь в её тени, замечаешь ещё множество ноток зеленого — морского ультрамарина, оливкового, табачного, даже поражаешься порой — сколько на свете зеленых тонов, иным даже названия нет! То же самое происходит и с небом, смотришь в небесную синь и потрясенно вздыхаешь — сколько в нём красок и глубины.

У всех это случается по-разному и в разные годы, у кого-то в восемнадцать, у кого-то в двадцать. У Гарри это произошло сейчас, в шестнадцать лет, и не наша вина, что его душа принадлежит волшебнику, который умеет исполнять свои желания. Захотел — полетел, простому человеку сие недоступно, если он, конечно, не самоубийца и не решит, что вполне может взлететь в синее небо с карниза сотого этажа, а то, что полет последний и вниз, его уже не колышет… это уже проблема полиции и патологоанатомов. Короче, страстный порыв души обычно такой же непредсказуемый, как и сам человек.

Гарри вяло ковырялся в каше, копал ложкой ямки и аккуратно трамбовал их края, сегодня на завтрак подали кукурузную, а её он не очень любил. Гермиона молча смотрела, как он с едой играется, словно какой-то малыш в песочнице, и озабоченно хмурила брови. Наконец она решилась на вопрос:

— Гарри, а что случилось?

Тот хмуро глянул в ответ и пожал плечами:

— Помнишь письмо Пита? Он писал, что Драко — пенелопа, какая-то мелкая птичка… так вот, мне что-то не дает покоя, подсказывает, что это не маленькая птичка, а очень-очень большая.

— Ты прав, — подумав, сообщила Гермиона. — Род пенелопы относится к отряду курообразных, семейству древесных кур, гокко и краксов. Пенелопы очень крупные, почти с индейку.

— Курица?! — опешил Гарри. Гермиона фыркнула и поправила:

— Тропическая курица, черная и летающая.

Гарри заржал, громко и совершенно неприлично, представив себе куриного Драко. Гермиона посмотрела на ржущего друга, повернулась к своей сумке, лежащей рядом, вынула из неё тонкую книжку в кожаном переплете и сосредоточенно огрела Гарри по макушке. Тот с истеричным хихиканьем нырнул под стол, уворачиваясь от книжно-кожаной атаки.

Этим мигом и воспользовался Рон. Поймав на себе нетерпеливый взгляд Джинни, он подлил в сок подкрашенную черничным сиропом водичку. Гермиона, отвернувшаяся к сумке, этого не видела, зато Гарри увидел, как двинулась рука Рона в сторону его столовых приборов, ну что ж, пора и подыграть. Вынырнул из-под стола, схватил кубок с соком — якобы у него во рту от смеха пересохло — и залпом выпил. Он был уверен в друге и знал, что ему нечего бояться. Как выглядит влюбленный человек, Гарри знал, неоднократно видел в кинокомедиях, и сейчас решил последовать примеру одного смешнючего актера — Граучо Маркса. Его мартовский кот в свое время покорил сердце Гарри, он, помнится, тогда с дивана свалился от хохота, смотря, как усатый мужик лазает по перилам и мяукает басом.

И Гарри заорал во всю мочь:

— М-мяя-я-а-ау-ууу!

От его вопля все вздрогнули и в шоке уставились на него. А Гарри, продолжая завывать, залез на стол и, опрокидывая кубки и соусницы, пополз на четвереньках по направлению к Джинни. Разумеется, такого эффекта от своего приворотного зелья она никак не ожидала и, совершенно офигевшая, смотрела, как ползет к ней по столу окончательно сбрендивший Поттер. Это что, приворотка так на инвалидов действует? Ой, мама…

Зеленоглазый кошак дополз до Джинни, преданно-сопливо заглянул ей в глаза и снова протяжно мяукнул, скользнул к ней на колени и каким-то чудом разместился на них. Бедняжке Джинни показалось, что на неё сел слон, её бедра та-а-ак сплющило…

В течение следующих нескольких часов она миллион раз успела пожалеть о своей задумке — Гарри таскался за ней повсюду, ревниво рыча на всех ближе полуметра, отбирал сумки и нес сам, на её вопросы лишь мяукал и с дебильным видом кивал, имитируя влюбленного Шурика из известной комедии, которую он смотрел с Ваней. А когда девушка садилась, то ненормальный Поттер норовил забраться к ней на колени и обижался, как щенок бассета, если та спихивала его прочь. Так что только уроки её и спасали, а ещё то, что они были на разных курсах. На уроке этикета Джинни нервно спросила у Полумны:

— Как ты его терпишь? Он же совершенно невыносимый.

— Кто? — наивно заморгала Полумна.

— Да Гарри! Ты что, не видела, что он вытворяет?!

— Ах, это… ну так это обычное его состояние, иногда он у меня мозгошмыгов одалживает, когда свои заканчиваются.

— Че-го-о-о? — вконец охренела Джинни, непроизвольно отъезжая от Полумны на другой конец лавки — то, что она полоумная, все знают, но чтобы к ней прибавился ещё один чокнутый… это уже край, честное слово, два сапога — пара.

А Гермиона на уроке Трансфигурации, с беспокойством поглядывая на друга, списала с доски задание МакГонагалл и шепотом спросила:

— Гарри, наверное, мне не надо было тебя по голове бить? Ты как будто помешался, это из-за меня?

— Не знаю, Гермиона, — Гарри прижал обе ладони к груди и томно вздохнул: — Хотя… ага, это после твоего удара у меня в голове что-то перемкнуло. Джинни стала такой красивой…

Рон, сидящий через парту позади, вытащил из кармана пузырек и озадаченно оглядел его — вроде он его хорошо промыл, никаких осадков не было и на стенках ничего не осталось, так с чего ж Гарри-то мозгами поехал? Может, и впрямь Гермиона перестаралась? Да и доктор тот говорил что-то о слабоумии, как Джинни ему рассказывала.

Как видите, невинная шуточка Гарри заставила бурлить не один пытливый ум. Кроме умнички Полумны, уж она-то точно знала, что к чему и что с чем. Преподы смотрели на Гарри, как на ходячую бомбу замедленного действия, казалось — глянь построже и взорвется. Совершенно непонятно, с чего он на завтраке вдруг стал совсем неадекватным, ни с того ни с сего залез на стол и начал вести себя как нахальный кот. Минерва даже хотела его с урока отпустить, но, к счастью, на занятиях Гарри вел себя идеально и никаких фокусов не выкидывал.