Дружи наперекор всему

Глава 5. Псы на волне правды

Слушая хриплый голос дяди и взволнованные выкрики тёти, Гарри всё глубже проникался атмосферой собственной семьи, которой, как он когда-то думал, у него нет. Оказалось, он ошибался — семья была. И всегда. Просто он, слепой крот, этого не понимал.

Сам он тоже тарахтел, невпопад отвечая на все вопросы, едва поняв их… И встречно закидывал вопросами Дурслей, страстно желая узнать от них все новости.

— Ну, дня два туда-сюда ездили, хвосты обрубали, — гудел дядя раскатистым басом. — Потом сами от магов слиняли, уж больно стрёмные личности к нам приставлены были. Посчастливилось удрать вместе с машиной, пока они там со сменой постов канителились. Договорились о смене через шесть минут да и телепортировались, мы переглянулись и чесанули к машине — только нас и видели. Сбежали на пароме. Маги, похоже, не в курсе, что автомобиль вполне можно по воде увезти.

— Да! — перехватила эстафету тётя. — А я сказала, что можем укрыться прямо у них под носом, в нашем старом доме, где я в детстве жила. И сработало же! Целый год тут живем — никто не нашел. А Северус, слава те Господи, своим оказался, я с ним в магазине столкнулась, так рассиялся весь, руку пожал и поздравил с победой. Это пятого мая, кажется, было…

Два дня назад, понял Гарри. На днях тётя Петунья видела живого Снейпа. Ой, как ему полегчало от этой новости!

— А я-то как ему обрадовалась! — тараторила тем временем тётя. — До чего здорово было увидеть его после стольких лет разлуки! Похорошел-то как, высокий, стройный, красавец, одним словом! Идет такой по улице, с роскошным мастифом на поводке, все встречные-поперечные с ног валятся, шеи посворачивав!

Что? Гарри недоуменно посмотрел на трубку, почесал в ухе — собака у Снейпа??? Переспросил, крепко прижав мембрану к уху:

— Тётя Петунья, а мы об одном человеке говорим?

— Конечно, об одном, — построжела тётя. — Что ж я, Северуса не знаю, что ли? Он же с мамой твоей дружил, а когда с ней расплевался на пятом курсе, то кто ему жилеткой служил, кто ему нос утирал? Я, разумеется. Он, бедный, переживал страшно, всё простить себе не мог, что девочку незаслуженно обидел, а я ему говорю, что не прав он, Лили сама виновата, нашла на что обижаться, ну подумаешь, дурой назвал…

— Грязнокровкой, — машинально поправил Гарри.

— Да хоть лахудрой, — не согласилась тётя. — Нельзя на слова обижаться. Эдак проще речь запретить и вообще не разговаривать. Мы с Верноном, когда ругаемся, такие обороты используем, уши в трубочку сворачиваются. И что? До сих пор не расстались, душу отвели и снова милые друг с другом. Слова-то что, всего лишь сотрясение воздуха, а дружба и любовь не должны из-за них страдать.

Вот это да! От восхищения у Гарри дух перехватило: такой мудрости от тёти он и не слышал никогда! И правда, зачем же на слова обижаться? Такая дружба из-за этого оборвалась. Перед глазами Гарри снова возникло чумазое, но такое вдохновенное лицо маленького Северуса, когда он страстно уверял Лили в том, что она волшебница. И счастливое личико Лили, её сияющие глаза, которыми она жадно смотрела на Северуса, слушая его рассказы о волшебной школе. К сожалению, эта дружба не прошла испытание временем, а Лили не хватило мудрости простить обидное слово.

Вот Гермиона куда разумнее смотрит на те же вещи: к слову «грязнокровка» она относится равнодушно, считая его всего лишь набором неких звуков.

Набравшись впечатлений до отказа и договорившись созвониться ещё раз, Гарри повесил трубку и пошел на кухню, где его ждали к позднему завтраку. Сев за стол и взяв мягкую венскую вафлю, Гарри посмотрел на друзей, улыбнулся и неуверенно проговорил:

— У меня крыша едет. Вы можете представить Снейпа с собакой на поводке?

Невилл и Дин честно удивились, а Гермиона смущенно заерзала на стуле, мило порозовев. Трое парней это заметили и требовательно уставились на неё.

— Ну что вы так смотрите? — совсем смутилась девушка. — Ведь это же так очевидно, что прямо неловко и стыдно.

— Что очевидно? — потрясенно выдохнул Гарри.

— Ну… — покрасневшая Гермиона принялась ковырять вилкой свою вафлю. — У профессора Снейпа, кроме зельеварения, есть и другие интересы. У меня нет причин его ненавидеть и бояться, мой мозг не затуманен гневом, и поэтому я, в отличие от вас, замечала кое-какие нюансы.

— И какие же это нюансы, а, Гермиона? — голос Гарри дал звонкого петуха. Гермиона отложила вилку и смерила его взглядом больной МакГонагалл. Тон её голоса мало чем отличался от тона профессорши.

— Ну, к примеру, профессора Снейпа любят слизеринцы и когтевранцы, а начиная с пятого курса, к нему проникаются уважением и пуффы с гриффами. Я — в том числе!

— Он что, амортенцией начинает вас спаивать? — высказал Дин парадоксальное предположение.

— Нет, — всё тем же больным голосом возразила Гермиона. — Ребята становятся старше, и поэтому старательнее на экзамене на СОВ и ЖАБА. И внимательнее.

— И что же привлекает их… внимание? — нервно прозвенел Невилл.

— Журналы! — Гермиона схватила вилку и вонзила её в вафлю. — На столе профессора Снейпа, кроме «Вестника зельевара», лежат свежие номера «Ваш питомец» и «Пушистый досуг».

— Не может быть!.. — крепко зажмурившись, Гарри потряс головой.

Невилл и Дин оцепенело таращились на них, силясь вообразить несочетаемое — желчного зельевара и пушистую болонку, зажатую у него под мышкой. Почему-то представился черный пекинес… Очевидно, его представили все трое, потому что над столом разнесся неудержимый гомерический хохот. С визгливыми истеричными нотками. Оторжавшись, Гарри простонал:

— Гермиона, ну не может быть такого! Разве Снейп способен любить животных? — сказал и осекся, вспомнив маленького Северуса в воспоминаниях взрослого. Его детскую трепетную дружбу с Лили. Его неуклюжую юность, день сдачи экзамена, когда случилась нежданная и нечестная стычка с Мародерами на берегу озера. Вспомнил и прижал руку к лицу. Кто он такой, чтоб не видеть в Северусе живого человека? Снейп же нормальный, со всеми своими интересами и потребностями. У него, как у всякого живого человека, есть свои достоинства и недостатки, свои тараканы и закидоны. Так какого лысого нарла он проштамповал Северуса со всех сторон желчным и злобным мизантропом? Так, Гарри, ну-ка срочно вспоминай, сколько раз он тебе жизнь спасал, этот злобный летучий мыш!