Дуэльный сезон

Глава пятая, в которой девушка смотрится в зеркало

§28. Использование чародейства в ходе дуэли является недопустимым ни в каком случае, даже если оно применяется без цели получить преимущество над противником.

§29. Секундант, стоящий рядом с уличенным, имеет право принять все меры к прекращению чародейства, вплоть до убийства участника.

Дуэльный кодекс Борейской империи

***

Всю ночь Даша металась на постели и не могла заснуть. События дня мешались в ее голове, наслаиваясь одно на другое и превращаясь в фантастические картины.

То государь-император вдруг достает пистолет и стреляет в Быстрицкого. Марья Сергеевна прямо в бальном зале распускает высокую прическу и принимается колдовать. Но чаще всего она видела во сне Стужева, который ничего особенного не делал, а просто смотрел на нее своим единственным глазом. Смотрел и смотрел, и взгляд его – Даша это чувствовала – проникал в самые потаенные уголки ее души.

Ей было противно от этого взгляда. Точно он видел ее обнаженной, точно она не имела от него тайн. Иногда его глаз превращался в горячий уголь, и Даша чувствовала жар, исходящий от этого угля.

Проснулась она рано утром, еще до света. Оделась и, никому не сказавшись, вышла на улицу, где начинал мести липкий снег. Увидела извозчика, назвала ему адрес, который сказал ей отец. Оказалось, что ехать далеко – на окраину города. Ну, и пусть.

Дорогой Даша все думала о том, что произошло вчера. Зачем она в это ввязалась? Просто потому, что ей стало жаль этого молодого человека? Но ведь она еще не знала тогда его истории. Или просто… он понравился ей? Тем, что непохож на Стужева, что способен на сильные чувства и обнаруживает их?

Но самой Даше обнаруживать чувства было нельзя. Сначала – долг. И именно поэтому она едет сейчас к незнакомому человеку. Потому что завтра она обязана быть во всеоружии. Другого шанса может не быть.

Домик был небольшой, вокруг него какой-то запущенный сад, даже из-под снега видно, что все давно заросло сорной травой. По нерасчищенной дорожке Даша прошла к дверям и постучалась. Тишина. Она постучала снова, раздумывая о том, что, может быть, отец дал ей неправильный адрес, а быть может, человек, которого она ищет, давно переехал или вовсе умер.

Но не успела она подумать о том, что будет делать в таком случае, как дверь отворилась, и на пороге появился мужчина лет пятидесяти с лишним, в поношенном сюртуке, небритый и, судя по запаху, пьяный. Видать, лакей. Но, должно быть, хозяин изрядно опустился, раз так распустил своего лакея!

– Добрый день, – сказала она. – Хозяин у себя?

Слуга некоторое время смотрел на нее молча, оценивающе. Почти так же, как Стужев. Словно хотел понять, насколько она достойна того, чтобы с его господином дело иметь. Даше это надоело. Какого черта он пялится?!

– Долго будем смотреть?! – бросила она. – Я вопрос задала: у себя ли твой хозяин.

– У себя, – усмехнулся лакей. – Только что ж вам, барышня, от него надо? Отвык он у себя барышень-то принимать.

Даша покраснела от такой фамильярности.

– Не твое дело, – ответила она. – Если он у себя, так веди.

– А куда вести-то? – лакей пожал плечами и потянулся. – У него и комнат-то – только эта да спальня. То есть, у меня, собственно. А лакеев у меня давно уж нет. Только я одного не понимаю: кто ж вам, дорогая барышня, мой адрес дал?

Даша почувствовала, как на щеках загорается румянец.

– Я… простите, меня ввело в заблуждение…

– То, что я одет, как оборванец? Это ничего. Однако же, вы не ответили.

– Адрес ваш мне дал мой отец, Николай Булавин.

– Вот как? – хозяин дома взглянул на нее с новым интересом. – И для чего же он вам этот адрес дал? Да вы, впрочем, проходите, не стойте на морозе.

Даша вошла в неприбранную бедную гостиную. Проваленный диван. Огарок свечи в залитом воском канделябре. Колченогий стол и стулья из разных гарнитуров.

– Он сказал мне, что вы учитель магии, – произнесла она неуверенно.

– В таком случае он ошибся, – ответил хозяин дома, и Даша увидела, как лицо его дернулось, словно его укололи булавкой. – Это давно не так. Лицензия моя Патентным комитетом давно уж отозвана, и учить никого я права не имею.

– Да, но он мне сказал…

– Что бы он вам ни сказал, говорю вам, барышня… как вас, простите?

– Дарья…

– Так вот, Дарья Николаевна, нет. Учить я вас не буду, даже и не просите. Меня именно за это лишили патента, и слава Заступникам, что обошлось без каторги. Помогли мне тогда добрые люди. Но вас я учить не буду, нет. Если вы за этим пришли, то ступайте.

– Но… – Даша почувствовала, как сердце ее упало и словно покатилось куда-то, – но к кому же мне пойти?

– Это не мое дело, – хозяин развел руками. – К кому хотите, к тому и идите, а лучше всего – ни к кому. Потому что теперь с этим строго. Вряд ли кто возьмется.

Тут уже Даша собрала волю в кулак. Отец ее предупреждал, что такое может случиться. И на этот случай у него тоже был совет.

– Вы, наверное, не поняли, – сказала она. – Я предлагаю вам не обычную цену за обучение. Сколько вы брали? Двадцать рублей в месяц? Я дам сто.