Дух леса

Глава 11 Дерек

Я отвёз Лиссу домой, в её новую комнату, ту самую, где запах свежего дерева ещё спорил с пряными травами, развешанными по углам. Она едва держалась на ногах. И всё же, когда её глаза скользнули по стенам, по широкому окну, в котором отражалась ночь, я почувствовал, как её дыхание стало чуть спокойнее. Она наконец позволила себе выдохнуть.

Я оставил её там, закрыв дверь так тихо, будто от этого зависела её жизнь. И, возможно, зависела.

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение. Одно слово:

"Приди."

Отец не звал дважды.

Дом вожака стоял чуть в стороне от других, больше похожий на крепость, чем на жилище. Камень, чёрное дерево, кованые решётки. Он был построен так, чтобы любой, кто войдёт внутрь, понимал: это сердце стаи, и оно бьётся в ритме силы.

Я вошёл без стука.

Говард сидел за массивным столом, и даже в тишине от него исходила тяжесть. Высокий, широкоплечий, с руками, будто выточенными из камня. Его силуэт заслонял свет от камина, и казалось, что это не человек, а сама ночь поднялась против меня.

Он не поднялся. Даже не посмотрел сразу. Только спустя несколько секунд медленно перевёл взгляд на меня.

— Ты опоздал.

— Ты не назначал времени, — я ответил слишком резко.

Отец сузил глаза. В комнате стало теснее.

— Садись.

Я остался стоять.

— Значит, так, — его голос был низким, давящий, как гром вдалеке. — Я слышал, ты слишком близко держишь эту девчонку.

Я сжал кулаки, ногти впились в ладони.

— Её зовут Лисса.

— Она никто, — рыкнул он. — Без рода. Без стаи. Только вчера узнала, кто она такая. Ты, мой сын, лучший воин стаи, безупречный солдат, и ты позволяешь себе… — он замолчал, подбирая слово, и выбросил его, как нож: — слабость.

Слово ударило сильнее, чем кулак.

— Это не слабость. — Я встретил его взгляд. — Я знаю, что делаю.

— Нет. Ты знаешь, что ты должен делать, — голос его стал ледяным. — Мы договорились с восточной стаей. Третья дочь их вожака станет твоей женой. Это укрепит союз. Это — твоя обязанность.

Мир внутри меня сжался. Я почувствовал, как ярость поднимается из груди, горячая и быстрая.

— Я не хочу её.

Отец встал. Медленно, но воздух будто содрогнулся вместе с ним. Он, возвышался сейчас надо мной, как гора, которую невозможно сдвинуть.

— Хочешь или нет — не имеет значения. Ты наследник. И ты подчинишься.

Я впервые в жизни шагнул против него.

— Нет.

Это слово прозвучало тихо, но в комнате оно раскатилось громом. Я видел, как его ноздри дрогнули, как мышцы на челюсти заиграли. Он не привык, что ему говорят «нет».

— Ты не понимаешь, — прошипел он. — Девчонка разрушит тебя. Она — слабое звено. Ты поставишь под удар всю стаю ради своей прихоти.

Я вдохнул глубоко, будто собирался прыгнуть в холодную реку.

— Она не слабое звено. Она — моя сила.

Тишина. Такая плотная, что даже пламя в камине будто замерло.

Мы смотрели друг на друга. Отец — тяжёлый, непреклонный, как камень. Я — впервые не солдат, а человек.

Он сделал шаг ко мне. Его глаза сверкнули янтарём.

— Если ты продолжишь, — голос его стал низким, звериным, — я лишу тебя права быть моим наследником.

В груди кольнуло. Это было хуже удара. Всё, к чему я готовился, вся жизнь, дисциплина, кровь и пот — и всё могло быть стерто одним его решением.

Но я не отступил.

— Тогда лиши. Но я не оставлю её.

Я видел, как в его глазах полыхнула ярость, но под ней — на мгновение — мелькнуло что-то ещё. Усталость. Боль. Может быть, страх.

Он отвернулся первым.

— Убирайся.

Я развернулся и вышел, чувствуя, как сердце бьётся в груди так сильно, что, казалось, его слышит весь дом.

Я впервые ослушался отца. И знал — пути назад нет.