Духи леса Хорсинии

Глава 2

Как раз именно перед той необычной зимой в деревню Птичью пришел юноша-музыкант из Луговой. Это случилось примерно в середине лета. Он был хорош собой, а его игра на свирели могла заворожить кого угодно. Жить он стал у местного лекаря, став его помощником и учеником. Девушки с интересом поглядывали на молодого человека, которому и в красоте, и в таланте уступали все местные парни. Даже, когда до их деревни дошел слух о тоскующей дриаде, вопреки запретам старых людей, юноша посватался к прелестной дочери портного. Свадьбу сыграли пышную. А вскоре, на землю Хорсинии обрушилась горе.

Отчего это случилось, толком никто не знал. Поговаривали, что от черной зависти других девчат, которым не достался такой видный жених. Но старики, прожившие на белом свете немало лет, были уверены, что во всех бедах виновно проклятие дриады.

Сначала на землю, совсем не подготовленную к снегам и морозам, обрушилась лютая зима. На полях еще оставался неубранным кое-какой урожай, а кладовые и погреба не были полны запасов. Люди в ужасе думали, как дожить до весны и молили Элага дать им сил. Но увы, их Бог не был сострадающим. Зима была долгой. Такой долгой, что даже воспоминания о весне и лете казались чем-то выдуманным или приснившимся...

А потом наступил голод. В соседней деревне было не лучше. Никто уже ничего не обменивал на еду, да и менять, подчас, было нечего. Больше всего страдали детки. И опять все вспомнили стариков, с их предостережением. Но винить уже было некого: молодой жених и его юная невеста отправились в мир иной, так и не оправившись от какой-то скоротечной болезни.

Про дриаду вскоре забыли, решив, что на такое ужасное проклятие лесная нимфа просто не способна. Обвинять ведьму Ираду в напастях, что настигли людей, не стали, зная, что она сама еле выживает на своем болоте и при этом старается помогать нуждающимся травами и лекарствами.

Если бы только Элаг помог, но все мольбы уходили в пустоту...

Старейшины обеих деревень, помня древние предания, настаивали на жертве. Многие не были готовы к такому, но с решением совета старейшин пришлось согласиться. Принесенным в жертву должен был стать младенец. Мальчик, первенец, долгожданный продолжатель рода, рожденный в любви. Не каждая мать отдаст свое дитя, но не в ее силах было защитить своего малыша от стаи обезумевших от голода, замерзающих односельчан.

Вскоре самый крепкий мужчина деревни понес первого новорожденного по заснеженной Эйлиной долине в сторону невысоких гор, располагавшихся к северу, вверх по течению реки.

Мела сильная метель, и мороз пробирал обессилевшего путника до костей. Жертва предназначалась Элагу, который должен сжалиться и помочь настрадавшимся людям. Поэтому место жертвоприношения выбрали на высоте, поближе к его взору. Но человек с ребенком не дошел. Почти достигнув замерзшего Безымянного озера у подножия холмистых гор, мужчина с младенцем на руках рухнул без сил, и оба уснули навсегда, заботливо укрытые белым снежным покрывалом.

Никто не знал, что все пошло не так, как планировалось. Но несмотря ни на что, зима отступила. Так же резко и молниеносно, как и началась давным-давно. Словно кто-то всесильный просто перевернул страницу. И жители селений с тех пор решили, чтобы такого больше не повторилось, раз в сто лет, весной, на вершине горы оставлять Элагу жертву: новорожденного мальчика. Делать это две деревни решили по очереди, чтобы никому не было обидно.

С тех самых пор, каждая молодая женщина, готовясь впервые стать матерью, боялась за своего еще нерожденного ребенка. Чтобы уберечь от мучений и в тайной надежде на спасение, она вышивала на белой детской одежде алыми нитками светлую и темную яргу. Вышивка шла широким поясом по центру рубашки, как бы защищая мягкое и нежное тельце малыша от боли и смерти. Если вдруг ее ребенку предстояло быть принесенным в жертву Элагу, на него надевали вышитую рубашку. Если же нет, ее сохраняли на память…

А пока, наконец-то, в Хорсинию возвращалась долгожданная весна. Растаял снег, побежали ручьи, и все проснулось, очнулось от тяжелого сна. Многие деревья, особенно молодые, не выдержав испытания, погибли. Умерли и их нимфы. Но природа взяла свое: она принялась с решимостью восстанавливать лес. Погибшие деревья зарастали кустарником, сломанные ветки превращались в труху и покрывались мхом. Многим дриадам помогла ведьма с болот подлечить их промерзшие до корней дома. А когда лес начал неистово зеленеть, все забыли о страшной и долгой зиме. Хорсиния, громко выдохнув, залилась долгожданным весенним теплом. И снова все ожило, запело, зашумело.

Наша дриада, потерявшая зимой свой дом, летала повсюду быстрокрылым мотыльком. Маленьким лучиком пронзая воздух, она появлялась то там, то тут. Сперва всем было в диковинку видеть древесную нимфу, порхающую с цветка на цветок, с листика на листик. Но та безусловная радость, которую она источала, подкупили в конечном счете всех жителей леса Хорсинии.

И ей стали радоваться, ее стали ждать.

Дриада любила жизнь безоговорочно, без оглядки на все трудности, которые ей пришлось пережить. Эта любовь вскоре дала начало новым, доселе неизвестным никому, маленьким лесным существам – а́львам. Их появлялось все больше и больше, рождаясь из дыхания порхающей дриады. Вскоре, весь лес стал населен крохотными светлыми духами леса, безмятежно радостными и добрыми - маленькими а́львами.

И лес преобразился. У леса, словно громадного тысячеликого существа, появилась душа. Эта душа нежно пела весной, когда все вокруг только просыпалось. Ласково - летом, когда жизнь леса кипела и бурлила. Спокойно - осенью, и тихо - зимой, чтобы не разбудить раньше времени дремлющую под мягким снегом лесную жизнь.