Дурман крови

Дурман крови

Город встретил Эмили тишиной — такой густой, что её почти можно было потрогать. Казалось, она оседала на плечах, как тонкий слой пыли, и приглушала все звуки, оставляя лишь едва уловимый шелест листьев да отдалённый скрип старых ставен. Узкие улочки, увитые плющом, петляли между старинными домами с черепичными крышами, будто нарочно запутывая чужаков. Матовые стёкла старинных фонарей рассеивали свет, создавая причудливые тени, которые, казалось, жили своей собственной жизнью. Воздух был пропитан запахом хвои, влажной земли и чего‑то ещё — едва уловимого, тревожного, словно шёпот забытых тайн. Эмили глубоко вдохнула, пытаясь понять, что именно её настораживает, но Кейт уже тащила её за руку, нетерпеливо улыбаясь:
— Пойдём! Ты ещё успеешь всё рассмотреть! У нас столько дел!

Я приехала сюда вслед за своей школьной подругой. Мы познакомились в закрытой частной школе, куда я попала в шесть лет — после того, как погибли мои родители. Это был мир строгих правил, высоких заборов и вечно настороженных взглядов преподавателей. Но среди всего этого холода я нашла Кейт — девчонку с огненно‑рыжими волосами и улыбкой, которая могла растопить даже самый толстый лёд. С тех пор мы были не разлей вода: прожили вместе столько грустных и радостных дней, делились друг с другом всеми тайнами, первыми любовными переживаниями, возмущались несправедливой строгостью учителей, строили планы на будущее. Рука об руку — 12 лет подряд. Кейт стала мне сестрой, ближе, чем кто‑либо ещё.

И вот, когда учёба подошла к концу, Кейт вернулась в свой родной город, к своей семье. Она планировала поступать в местный университет, который славился своим отделением дизайна. И я решила последовать за ней. Во‑первых, меня не держал никакой город — родных у меня не осталось, а школа так и не стала домом. Во‑вторых, я бы поехала за Кейт куда угодно, потому что она стала частью моей жизни, её сердцем и душой. Ну и, в‑третьих, дизайн меня очень привлекал — особенно графический. У меня, кстати, неплохо получалось: я уже подрабатывала, создавая логотипы и иллюстрации, и даже имела постоянных заказчиков, которые ценили мой стиль.

У этого города была небольшая мистическая особенность, о которой я знала ещё до приезда и к которой была готова — но не думала, что эта особенность как‑то может меня коснуться, поэтому особо этим не озадачивалась. Городом негласно управляла семья бессмертных вампиров — целая династия, чьи корни уходили в глубь веков. Люди их не боялись, потому что вампиры защищали город от внешних угроз и чужаков с дурными намерениями, а также поддерживали порядок. Но существовало негласное правило: если кто‑то нарушает закон, его ждёт страшная участь — стать ужином для опасного семейства вампиров.

Ещё в городе существовала традиция: в день летнего солнцестояния здесь проводился масштабный праздник. Песни, танцы до рассвета, вино и прочие развлечения — всё это спонсировали вампиры, демонстрируя свою щедрость и власть. Главной же фишкой была игра, которую устраивали два брата‑вампира. Она проходила в местном лесу, недалеко от их особняка, где вампиры прятали дорогущие подарки. Чтобы участвовать в этой игре, нужно было бросить в специальную коробку — она стояла на центральной площади — какую‑нибудь свою вещь. Если твоя вещь выпадет и ты станешь участником, но вдруг не явишься, вампиры найдут тебя по запаху. Звучало как‑то не очень, если честно, — слишком уж напоминало ловушку.

Мы с Кейт прибыли как раз накануне праздника — сегодня после заката он как раз и должен был состояться. Мне идея пойти на этот праздник понравилась: я представляла, что мы с Кейт будем пить бесплатное вино, болтать с местными, а потом танцевать до утра и встретим красивый летний рассвет, когда первые лучи солнца окрасят крыши домов в розовый цвет. Но было одно «но»: Кейт до дрожи хотела участвовать в этой игре. Я пыталась её отговорить, напоминая о рисках и странных правилах, но всё было напрасно. В конце концов я смирилась с её желанием — желающих участвовать в празднике и так хватало, и нет никакой уверенности, что из огромного количества людей выберут именно её. Поэтому у меня на Кейт сегодня были большие планы: танцы, вино, фотографии на фоне закатного неба.

Мы ненадолго заскочили к Кейт домой, чтобы оставить вещи и перекусить. Пока мы ели, я любовалась фотографиями на стенах — Кейт в детстве, с родителями, с друзьями. В этих кадрах было столько жизни, что на мгновение мне стало немного грустно: у меня таких воспоминаний не было.

Дальше в наших планах было прогуляться по городу и бросить вещь Кейт в коробку для участников.

— Что ты решила положить из вещей, Кейт? — спросила я, допивая освежающий лимонад и стараясь отогнать мрачные мысли.
— Угадай, — улыбнулась она интригующе, её глаза блестели от предвкушения.
— Не знаю, — даже не пыталась я угадать. Зная Кейт, это могло быть всё что угодно: от старой заколки до подаренного кем‑то брелока.
— Ну, Эмили, напрягись! Ты совсем даже не хочешь подумать, — выпрашивала она, чтобы я поиграла в угадайку.
— Тушь, помада, плюшевая игрушка, брелок, — перечислила я, а Кейт отрицательно кивала, с улыбкой покачивая головой после каждого варианта.
— Что‑то сексуальное, — намекнула она, и я поперхнулась лимонадом, едва не расплескав его на стол.
— Кейт, ты с ума сошла? Ты хочешь выставить свой бюстгальтер на всеобщее обозрение? — воскликнула я, вытирая капли с подбородка.
— Ну, во‑первых, не на всеобщее — я хочу, чтобы его заметил только один человек. А во‑вторых, это не бюстгальтер, — хихикая, сказала Кейт и, подмигнув, стала подниматься на второй этаж.

Я знала, что она буквально влюблена в старшего из братьев‑вампиров — Райана. Каждый раз, когда она приезжала в родной город, искала с ним встреч — и даже пару раз ей это удавалось. Но пока он не отвечал ей взаимностью. Если честно, мне казалась глупой эта идея: зачем бессмертному вампиру, который, скорее всего, уже долго живёт и встречал огромное разнообразие девушек на своём пути, обычная смертная девушка? Наверное, такие, как он, находят отношения среди своих.