Дурная кровь

Глава 10.3

Последние лучи солнца спрятались за лесными холмами, передавая эстафету прохладе вечерних сумерек. С улицы раздались ружейные выстрелы.
- Едут! - радостно захлопала в ладоши Безиджана, кузина невесты. - Дружки жениха едут!
Вечерний воздух пронзила звонкая трель зумаре* (духовой инструмент наподобие кларнета) под аккомпанемент тупаны* (албанского двустороннего барабана, похожего на турецкий давул). Внезапно приветственную мелодию заглушила автоматная очередь.
- Фатмир! - в сердцах вскочила с места испуганная невеста.
Зана, едва совладая с внезапным приступом тревоги, мягко усадила Леарту и обвела взглядом остальных девушек:
- Оставайтесь здесь, я посмотрю, что там происходит.
Выйдя во двор, женщина не заметила особого оживления, кроме закрывшихся к тому моменту кованных ворот. Она отворила калитку и на пороге чуть не столкнулась лицом к лицу с молодым человеком, в котором едва ли узнала собственного сына.
- Мама? - парень вопрошающе уставился на нее, словно ожидал увидеть кого угодно кроме матери, настолько неожиданным для него оказался ее приезд.
Зана внимательно осмотрела его с ног до головы, затем непонимающе огляделась по сторонам.
- Все хорошо, мама - только теперь он понял причину ее настороженного взгляда.

Бережно взял ее руки в свои и поднес их к губам, затем позволил ей обнять себя. Женщина спокойно выдохнула, теплые обьятия вернули ей чувство самообладания.
- Ты где был? - ласково пожурила парня, испытывая жгучее желание вновь обнять его и одновременно понимая, что излишняя сентиментальность по отношению к уже повзрослевшим детям при людях неуместна.
- Веселился вместе с женихом и его друзьями - улыбнулся он, пальцем указывая на верхнюю часть города - мусульманский квартал Мангалем, в который вела широкая дорога на улице Ристо.
И вновь зазвучала музыка: звонкая трель зумаре под задорные ритмы ударных инструментов приглашала гостей (жениха и его многочисленных друзей) к танцевальной площадке.
Тем временем Ровена в сдержанном стиле поприветствовала будущего зятя, угощая вином и зажмуриваясь от ружейных выстрелов.
Молодые парни были одеты в узкие длинные белые штаны, расшитые черным кантом. Комплекс дополняли льняная рубашка, безрукавный жилет и широкий нарядный пояс. Головы их украшали белые фески из овечьей шерсти.
Только жених, в отличие от своих друзей, поверх традиционного комплекта надевал кафтан с откидными рукавами, закрепив его нарядным поясом со вставкой для ножен с кинжалом неописуемой красоты.
Все это указывало на материальный достаток и благородство семьи жениха. Парни встали в один ряд, держась за руки исполняли мужской танец Гайде.
Каждое их движение: приседание на одно колено и выбрасывание согнутой ноги вперед вызывали бурю восхищения у присутствующих на свадьбе.
Отовсюду раздавались восклицания "hajde, hajde" (в переводе с албанского "ну же, давай") вперемежку с выпускаемыми в небо фейерверками, которые в ту пору (1980-е годы) считались диковинной роскошью.

С появлением первых сумерек повсюду на столбах зажгли праздничные висячие фонари, воздух наполнился специфическим запахом пороха и салютов.
После приветствия гостей, к танцам могли присоединиться и близкие родственники невесты. Танцующие образовали длинный ряд в форме полукруга, беспрестанно звучали свадебные песни, воспевающие молодоженов.
Согласно албанским традициям, мужчины и женщины веселились по отдельности, но последним дозволялось наблюдать за мужскими танцами со стороны, в их числе были Зана с Ровеной (матерью невесты).
Когда в круг вышел Лэши, женщина не могла отвести взгляда от собственного сына.
В своем наряде парень удачно сочетал элементы албанского и македонского стилей, а красная атласная рубашка, подаренная ему мамой в свой прошлый приезд, как нельзя лучше оттеняла светлый цвет его лица и такие же светлые густые волосы.
Забрав с рук красный платок, он встал с самого края и размахивая им, энергично танцевал в одном ритме с остальными танцорами.
Свадьба подходила к концу: дружки во главе с женихом направились к воротам, где им преградили путь, требуя с них денежный выкуп.
В дом попасть оказалось тоже не так легко: у порога их встретила старшая тетя невесты, которая после некоторых шуточных словесных баталий и денежного вознаграждения наконец согласилась пустить их в комнату Леарты.
Дело осталось за малым: забрать сундуки с приданным и соответственно саму невесту. Поверх тонкой красной фаты, расшитой по периметру пайетками, накинули более плотное нарядное покрывало.
Невесту за руку выводил из дома ее старший брат Мираш, тем временем Зана окропляла водой весь путь от порога до свадебного кортежа.
На улице уже ждала наряженная двойка лошадей с одноместной каретой (Прим.автора: по обычаям этнических албанских мусульман в отличие от их христианских собратьев считалось неприличным усаживать невесту непосредственно на седло лошади).
На лошадях восседали только жених с близким другом, остальные же сопровождали их пешим ходом до самого дома, который располагался в верхней части Берата - в мусульманском квартале Мангалем.