Дурная кровь

Глава 12.2

"Куда только человека не заносит судьба, но главное, что она заносит куда-то, где можно начать сначала".

Эта командировка явно отличалась от предыдущих, совершаемых им периодичностью раз-два в год. Он привык распоряжаться личным временем и собственной жизнью, планируя на месяцы вперёд.
Поздней ночью без предупреждения его забрали под конвоем и доставили в аэропорт, в котором ему пришлось прождать до самого утра.
Только появление в кабинете родственника (по совместительству коллеги) дало надежду на разъяснение ситуации.
Менее, чем через полчаса его пригласили пройти по телетрапу в самолёт, который спустя за считанные минуты поднялся на небо, совершая рейс из Измира в Салоники (портовый город в Греции).
После проведённой ночи в гостинице он продолжил путь в Струмицу (город в Северной Македонии), где в самом разгаре проходил летний фестиваль, исторически связанный с периодом заселения этой территории древнегреческими племенами.
Впервые за всю осознанную жизнь он решился на приключение, не ставя перед собой никакой цели.
У него было странное ощущение, что эти мгновения жизни даны ему взаймы, которым будет вести отсчёт не днями и часами, а впечатлениями и чистыми эмоциями, на которые в последние годы у него попросту не хватало времени.
Он находился в гуще событий, состоящих из массовых гуляний, спектаклей, концертов с участием профессиональных и любительских исполнителей, и в то же время чувствовал себя чужим, отрезанным от окружавших его людей.
Он просто целиком растворялся в праздничной суматохе, позволяя незримой дикой силе унести себя стремительным течением по бурному потоку жизни.
Пресытившись вдоволь впечатлениями, душа его захотела покоя. Маленькая деревня под названием Бистрица (относится к муниципалитету Битолы) стала его очередным прибежищем.
У него появилась возможность переосмыслить прожитую жизнь, разобрать по кадрам подобно тому, как человек раскладывает перед собой фотоснимки из разных периодов жизни.

В первую же ночь ему приснилась женщина. Он хорошо запомнил черты её лица, невольно сравнивая её со всеми женщинами, с которыми сталкивался во время поездок в другие страны.
Итальянские куртизанки в высоких замшевых сапогах и коротких платьях: эти вечно хохочущие самки с желтыми волосами и покачивающимися бедрами блекли на её фоне, как и ничем незапомнившиеся бледнолицые немки.
Только в Греции его порой одолевала мучительная потребность в женском обществе, которая толкала его в сети порочной страсти.
Тогда он думал, что слишком молод, чтобы связывать себя узами семейного бытия. Буквально за несколько дней до отъезда из Турции он позволил себе остановиться и поразмыслить над своей жизнью.
На набережной у Эгейского моря его вниманием овладела одна супружеская чета: пожилые супруги гуляли со своими внуками.
Дети расположились на теплом песке, согретом солнечными лучами уходящего лета: они лепили замки, ревностно соревнуясь между собой. Соревновательский дух, желание быть впереди всех.
Теми же принципами руководствовался он сам: только мало кто догадывался, что толчком послужил не вынужденный переезд в Турцию, а проявленные в юности трусость и унижение перед земляками-греками, с которыми бок о бок прожил с рождения до подросткового возраста.
Он не мог ненавидеть людей, с которыми делил свои радости и огорчения, не позволяя себе приписывать простым обывателям зверские преступления, совершенные греческой армией в отношении турков-киприотов.
На чужбине его продолжала преследовать мысль о возвращении в Никосию, но каждый раз он заглушал в себе патриотические чувства и находил сотни доводов начать жизнь с чистого листа.
С годами он нашел в себе силы окончательно закрыть дверь в прошлое, и теперь с новой силой ощутил ту самую потребность мыслями вернуться назад и изменить что-либо в своей жизни.
Он перечитал всех известных поэтов, воспевающих в своих стихах любовь и молодость. И открыл в себе удивительную способность тонко чувствовать потребности души, подобно тому, как прежде безошибочно предвидел события и настроения на политической арене.

Мастерски вырисовывал в голове черточку за черточкой собирательный образ той единственной, кому посвящал свои стихи, написанные в лирическом и в то же время простом стиле. Это были короткие письма, запечатанные в отдельные конверты. Без указания даты и прочих данных.
По вечерам он лелеял надежду вновь встретиться с незнакомкой во сне, отметив про себя, что любая мысль о ней вызывает жар во всем теле. Поначалу он не обращал внимания на подобное явление, которое с каждым днем доставляло ему все больше беспокойства.
К этим симптомам добавились головокружение и ноющие боли в левой руке, что собственно говоря не укрылось от внимания пожилой хозяйки, у которой он снимал комнату.
Женщина жестом руки предложила померить температуру и сразу же приготовила целебный отвар из дикой малины и каких-то кореньев.
Тем временем он порылся в кармане своей сумки в поисках анальгетиков и нестероидных препаратов, которые принимал в крайнем случае.
Женщина заботливо поила его отваром, придерживая чашку, и тихо напевала про себя народную песню на славянском языке. Мелодия лилась плавно и нежно, все сильнее затягивая его во власть волшебных снов.
Его покойная мама всегда говорила: спи сынок, завтрашний день принесёт тебе благодать. Вот она поворачивается спиной к нему и стремительно отдаляется, скрываясь за углом дома.
Наверняка мама спешит проверить, подошло ли сдобное тесто для великолепных булочек, которые обожала вся их округа.
В груди защемила тоска, и его словно подгоняла невидимая сила следовать за ней. Но вместо привычного расположения летней кухни стоит перекосившийся сарай с закопченными стенами.
От увиденного у него стынет кровь в жилах: уродливое, испещренное некрасивыми морщинами лицо оборачивается к нему, раскрывая свой беззубый рот в жуткой улыбке. И в этой мрачной тишине пугающе отблескивает длинная остро отточенная коса.
Он бросается сломя голову прочь от этого места, а где-то позади ещё слышится злобный скрипучий хохот старухи-смерти с косой.
Его настигают чьи-то прохладные руки, которые со всей силой придерживают и не дают бежать дальше. Потому что дальше обрыв, пропасть...
Он спасён!