Дурнушка, в которую ты влюблен

1.

Меня зовут Мария Высоцкая.

И если бы в университете проводили конкурс на самую незаметную девушку курса, я бы заняла первое место без всякой конкуренции.

Нет, я не была уродиной. Наверное.

Просто природа будто собрала меня из деталей, которые никому не нравятся. Серые глаза, которые теряются за толстыми стеклами очков. Каштановые волосы ниже лопаток, которые я каждый день затягиваю в тугой пучок. Брекеты, превращающие любую улыбку в повод для насмешек.

А еще одежда.

Когда другие девушки приходили на пары в стильных пальто, коротких юбках и дорогих кроссовках, я надевала то, что казалось удобным мне. Или, если быть честной, то, что покупала мама.

Поэтому со стороны я выглядела лет на десять старше своих двадцати двух.

Меня это не особенно волновало.

Почти.

До того дня, когда Давид Лазарев решил превратить меня в университетское посмешище.

Год назад он выложил в социальные сети мою фотографию.

Неудачную.

Очень неудачную.

Я тогда сидела в библиотеке, склонившись над учебником. Волосы выбились из пучка, очки съехали набок, рот был приоткрыт.

Под фото появилась подпись:

«Когда экономика высасывает душу.»

Тысячи лайков.

Сотни комментариев. Кто-то обсуждал мою внешность, кому-то понравилась моя юбка и одежда в целом.

И весь университет просто решил, что мое фото - это отличная тренировка для остроумия. Фото стало своеобразным мэмом.

Даже сейчас, спустя год, стоило мне вспомнить тот вечер, как внутри поднималась знакомая волна унижения.

Ненавижу его.

Ненавижу его дурацкую улыбку.

Ненавижу его дорогие машины.

Ненавижу его идеальную жизнь.

И особенно ненавижу тот факт, что наши родители дружат семьями уже больше десяти лет.

К счастью, в университете об этом никто не знает.

Для всех мы просто однокурсники.

Точнее были.

Потому что последний год Давид учился в Англии.

Лучший год моей жизни.

Без него.

Без его друзей.

Без постоянных шуток.

Без ощущения, что я становлюсь объектом насмешек каждый раз, когда он появляется рядом.

Я вышла из автобуса и направилась к главному корпусу экономического факультета.

На улице стоял теплый сентябрьский день.

Студенты толпились возле входа.

Кто-то смеялся.

Кто-то фотографировался.

Кто-то обсуждал летние каникулы.

Я уже собиралась подняться по ступеням, когда услышала знакомый голос за спиной.

— Слышала новость?

— Какую?

— Лазарев вернулся.

Я застыла.

Сердце пропустило удар.

Нет.

Только не это.

Девушки рядом продолжали оживленно болтать.

— Говорят, он окончательно перевелся обратно.

— Видела его сегодня утром на парковке. Приехал на новой BMW.

— Господи, он стал еще красивее... и сексуальнее.

Красивее и сексуальнее.

Замечательно.

Просто прекрасно.

Я медленно подняла взгляд.

Именно в этот момент возле центрального входа остановилась черная машина.

Несколько студентов сразу обернулись.

Кто-то достал телефон.

Кто-то радостно замахал рукой.

Дверца открылась.

Сначала показались дорогие кроссовки.

Потом длинные ноги.

Потом высокий парень в черной рубашке. Рукава рубашки небрежно закатаны и на руках красуются татуировки.

Давид Лазарев.

Или Беха.

Как его называл весь университет.

За этот год он почти не изменился.

Все те же темные волосы.

Все та же наглая самоуверенность.

Все та же улыбка человека, который уверен, что мир принадлежит ему.

Он снял солнцезащитные очки и лениво осмотрел двор.

Я резко отвернулась.

Поздно.

Потому что через секунду услышала удивленное:

— Высоцкая?

Голос был слишком близко.

Слишком знакомо.

Слишком ненавистно.

Я медленно подняла глаза.

И встретилась взглядом с человеком, которого ненавидела больше всех на свете.

И почему он всегда меня замечал??

Я тяжело вздохнула.

Вот серьёзно.

Из нескольких сотен студентов во дворе он увидел именно меня.

Не капитана университетской команды.

Не королев факультета.

Не своих друзей.

Меня.

Девушку в огромных очках и безразмерном кардигане с папкой конспектов под мышкой.

— Что тебе нужно? — холодно спросила я.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то странное.

Словно он ожидал совсем другой реакции.

— Даже «привет или добро пожаловать» не скажешь?

— После того фото?

Улыбка медленно исчезла с его лица.

Впервые за всё время.

— Ты всё ещё об этом?

Я почувствовала, как внутри начинает закипать злость.

— Всё ещё? Ты серьёзно?

Вокруг нас уже начали притормаживать студенты.

Конечно.

Потому что когда университетский любимчик разговаривает с Марией Высоцкой, это уже событие. Раньше он так открыто ко мне не подходил.

И я вдруг поняла, что Давид смотрит на меня совсем не так, как год назад.

Слишком внимательно.

Слишком долго.

Будто пытается найти во мне что-то, чего раньше не замечал. Еще бы...

Я выглядела слегка помятой.

Впрочем, ничего нового.

Последние сорок минут мне пришлось провести в переполненном автобусе, где какой-то мужчина наступил мне на ногу, школьник с огромным рюкзаком едва не выбил очки, а бабушка всю дорогу недовольно косилась на мой конспект по финансовому анализу.

Еще один пункт в длинном списке правил моих родителей.

Несмотря на то, что наша семья могла позволить себе практически всё, мама и папа были уверены, что их ребенок должен жить как обычный студент.

Не выделяться.

Не хвастаться деньгами.

Не приезжать в университет на дорогих машинах.

Не носить одежду с кричащими логотипами известных брендов.

И, разумеется, пользоваться общественным транспортом.