Дурные сказки Волшебной Страны

Глава 4. Олли Морской Лев

Королевский посланец, вышагивающий впереди почти с птичьей грацией, напоминал Алине фламинго, которых она увидела по прибытии в Волшебную Страну: то же покачивание головой, та же походка. Она подумала, что, может быть, фламинго были оборотнями и работали сразу двух работах, по утрам собирая морские ракушки, а вечером прислуживая королю. Но поинтересоваться об этом не рискнула и отложила вопрос на потом.

Двое стражников открыли ворота и почтительно поклонились. Перед дворцом расстилался сад, похожий на тот, что был на побережье, но более ухоженный, хоть и не геометрически точный. Алине это понравилось — она никогда не любила аккуратные безжизненные клумбы и по линейке подстриженные кусты, а королевский сад уже был далёк от подобного, хоть и черты, за которой его можно было бы назвать неаккуратным, не достиг.

Алина, Варвара и Орех прошли через гигантские, почти в три человеческих роста, главные двери, и двинулись вслед за посланцем по коридору, пол которого был выложен плиткой из полудрагоценных камней. На стенах красовались расписные сцены охоты на фантастических животных.

“Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей”, — пронеслось в голове у Алины голосом Тамары Павловны.

Вскоре их встретили ещё двое придворных, в таких сверкающих нарядах, что, когда на них падали лучи солнца из окон, приходилось щуриться. Если уж придворные выглядят настолько ярко, то какими же окажутся король с королевой? Алине было не по себе. Она не представляла, как правильно вести себя при дворе. Нужно ли будет поклониться, сделать какой-нибудь реверанс? Или лучше вести себя с достоинством и гордо заявить, что Странница — птица гордая и не преклонится даже перед венценосной особой? А вдруг такой птичке — раз! — и голову с плеч?

Придворные распахнули большие двустворчатые двери, и она заранее напряглась, ожидая увидеть тронный зал и два ряда молчаливых бояр, или фрейлин, или визирей, или других важных персон, как бы они ни назывались. Но перед ней предстало далеко не такое большое помещение, как она себе представляла, и в нём не было ни тронов, ни придворных, кроме тех двоих, что, пропустив гостей, вошли следом и тихо замерли у двери. Посреди комнаты стоял длинный стол, накрытый белоснежной скатертью и сплошь заставленный разнообразной едой: здесь были башни из фруктов, пирамиды из пирожных, запечённая рыба, украшенная лимонными дольками, и ещё десяток блюд, названий которых Алина не знала.

“Вот чёрт, — с тоской подумала она. — Не надо было наедаться в “Птичьем Пёрышке”. Тут же столько вкусного!”

Во главе стола сидел мужчина с добрым, слегка полноватым лицом и аккуратной бородой — король Велимудр. Рядом с ним восседала королева Заря — женщина с огромными синими глазами. А чуть поодаль, в высоком кресле с бархатной обивкой, устроилась очень старая, вся в морщинах, но удивительно бодрая дама с живым, цепким взглядом, которым он тотчас окинула гостей и, похоже, мысленно их одобрив, улыбнулась. Одета королевская семья была не так ярко, как придворные.

— Добро пожаловать, друзья мои! — воскликнул король, поднимаясь навстречу. — Простите великодушно, что заставили вас ждать. Государственные дела, знаете ли…

Королева прикрыла лицо веером и негромко рассмеялась. Похоже, её супруг занимался вовсе не государственными делами.

— Где же носит этого негодного мальчишку? — проскрипела старая дама — несомненно, королева-бабушка Дарина. — Елисей вечно опаздывает! Никакой дисциплины!

— За его высочеством уже послали, ваше величество, — поклонился один из придворных.

Алина поправила шляпку и выпрямила спину.

“Мальчишка? Варвара говорила, что он учился в Академии много лет назад… Но, судя по всему, в Волшебной Стране, время течёт иначе. Дарине четыреста, а она совсем не выглядит на свой возраст. Значит, люди и взрослеют медленнее. Может, Елисею на вид лет двенадцать-тринадцать? Или пятнадцать? Наверное, он красавчик!”

В её воображении тут же нарисовался образ: высокий подросток с задумчивым взглядом, слегка растрёпанными волосами, небрежно надетой короной, которая всё сползает-сползает набок, да никак не сползёт. Он войдёт, они посмотрят друг на друга, и…

Пока взрослые обменивались любезностями, Алина незаметно взяла тяжёлую серебряную ложку. Отражение в ней было перевёрнутым и смешным, но всё же она успела убедиться, что нос не покраснел, а шляпка сидит ровно. Она вернула ложку на место и приняла самую загадочную позу, на которую была способна: откинулась на спинку стула, одной рукой облокотилась на подлокотник, пальцами другой принялась играть с косичкой, и, полуприкрыв глаза, уставилась в окно.

Двери снова распахнулись.

— Королевич Елисей прибыл! — объявил придворный.

Алина затаила дыхание. Ей было до ужаса интересно посмотреть на вошедшего как можно скорее, но она заставила себя повернуть голову медленно, как будто каждый день видела принцев, и этот очередной её ничем особенно не заинтересовал. Однако в зал вошёл взрослый мужчина, которому было лет двадцать пять, не меньше.

— Прошу прощения, бабушка, — произнёс он, целуя руку королеве Дарине. — Задержался на конюшне.

От Елисея попахивало конским навозом. Если уж Алина учуяла запах с расстояния нескольких метров, то от носа Дарины он и подавно не укрылся. Королева-бабушка одарила внука суровым взглядом, но не стала ничего говорить при гостях, лишь указала ему не место, расположенное подальше от них.

Разочарованная Алина наклонилась к Варваре и, стараясь не шевелить губами, прошептала:

— Как у вас тут вообще время работает? Во сколько дети становятся взрослыми? И когда начинают стареть?

Старушка улыбнулась.

— Ой, деточка, время здесь, как и деньги — сущие пустяки. Мне вот уже четвёртый век пошёл, а королеве Дарине четыреста пятьдесят лет, но посмотри на неё! Тут взрослеют и стареют, когда приходит пора, а не когда календарь скажет.

Поняв, что романтическая линия откладывается на неопределённый срок, Алина решила сосредоточиться на карьере. Раз уж она герой, нужно соответствовать. Здесь, в новом мире, где никто её толком не знает, она должна — нет, просто обязана! — стать такой, какой всегда мечтала быть. А когда рядом нет тех, кто уже изучил твои слабости вдоль и поперёк и не упускает возможности потыкать ими тебе в нос, вполне можно сделать вид, будто этих слабостей и нет вовсе.