Дурные сказки Волшебной Страны

Глава 7. Копи Рассветного королевства

Утро выдалось ветренным, но ветер этот был приятным, свежим — дул, как всегда, с моря через прибрежные сады и нёс аромат роз. Алина стояла перед королевской конюшней и смотрела на лошадь, которую двое конюхов, одетых, как ни странно, в белое, вывели во двор. Лошадь была огромной. Прямо-таки гигантской. И дышала. И косила глазом. И самое главное — между ней и Алиной сейчас не было никакой преграды. Одно дело — когда зверюга стоит в стойле за закрытой дверцей и совсем другое — когда прямо перед тобой…

— Это Клякса, — объявил Елисей, с нежностью похлопывая кобылу по шее. — Самая спокойная из всех. Старенькая уже, никуда не торопится. Идеальный вариант для новичка.

— Ага, — выдавила Алина, не в силах оторвать взгляд от лошадиных зубов. Тоже огромных. — Она кусается?

— Кто, Клякса? Да ты что! Ни разу в жизни даже случайно не прикусила.

Кобыла зевнула и отвернулась. Похоже, человеческие разговоры её мало волновали.

— Садись, — королевич подвёл лошадь к специальной лесенке, по которой следовало взобраться в седло. — Я подержу.

Алина задрала голову и попыталась мысленно продиктовать самой себе план действий, как взобраться на лошадь и при этом не упасть: сперва подняться по ступенькам, чтобы на последней оказалась правая нога, потом её же закинуть на кобылью спину… Только хватит ли растяжки?

— А может, я лучше пешком? — жалобно предложила она. — Я быстро хожу. Честно.

— Верхом удобнее, — сказал Орех. Он был уже в седле, только сидел на смешной маленькой лошадке, которая ростом едва доставала Кляксе до крупа. — Давай я сзади сяду, подстрахую.

— Ты? — удивилась Алина, которой представить на Кляксе гнома было ещё сложнее, чем себя.

Орех соскочил со своего пони, взбежал по лесенке и, ловко цепляясь за декоративные петли на седле, удобно уселся и ободряюще помахал Алине.

Та с грехом пополам, не с первой попытки забралась на спину лошади, досадуя и на собственную неуклюжесть, и на глупую недальновидность королевича, который зачем-то выбрал самую громадную лошадь для девочки ростом метр сорок. Орех повозился сзади, потянулся за поводьями, легонько ударил пяткой по тёплому пятнистому боку животного, и они тронулись. Первые несколько минут Алина сидела, словно окаменевшая, вцепившись в луку седла. Ей казалось, что она вот-вот начнёт заваливаться влево. Через минуту — что вправо.

— Расслабься, — посоветовал гном. — Лошадь чувствует напряжение. Если ты боишься, она тоже нервничает.

Они выехали за ворота с задней стороны дворца и двинулись по широкой дороге, которая вела прочь от города, в сторону холмов, поросших негустым леском. Елисей на своём белом жеребце был впереди, сверкал золотым плащом, который почти сливался в одно целое с таким же золотым хвостом коня. Непослушный жеребец вертел головой. Казалось, что он просто старается лишний раз покрасоваться, взмахивая волнистой гривой.

Вскоре город остался позади, и вокруг расстелились небольшие поля, розово-фиолетовые от цветущих трав. Эти розовые поля стекали с ближайших холмов, на вершинах которых, как волосы на головах, торчали лиственные деревья. Алина с удивлением заметила, что в небе над полями парят не птицы, а существа, похожие на медуз, только с длинными разноцветными лентами вместо щупалец.

— Ветреницы, — пояснил Орех, проследив за её взглядом. — Красивые, но глупые как мои сапоги. Если долго на них смотреть, начинают повторять твои движения.

Одна из ветрениц, белая с голубыми лентами, завивающимися, как локоны бумажной куклы, действительно качнулась в ту же сторону, куда повернула голову Алина.

— Удивительно!

— Это что, — отмахнулся Орех. — Ты ещё облачных рачков не видела.

Они въехали в ближайшую рощу, обогнув поле по узкой, но хорошо протоптанной дороге. Здесь было прохладнее, хотя ветер чувствовался слабее. Цветов здесь росло так же много, как и в поле, и все они казались разными: с изгибающимися тяжёлыми лепестками, как у ирисов, с пушистыми головами, как у клевера, только размером с ладонь, белые, жёлтые, розовые, оранжевые, даже синие, но Алина, помня предупреждение Мудрецов, на синие поглядывала с опаской. Впрочем, это были какие-то другие, с белыми тычинками, не те, что описывал старичок.

— Красиво, — выдохнула она после того, как вобрала в грудь побольше воздуха, насыщенного чудесными ароматами.

— Остановимся? — предложил Орех. — Елисей всё равно вон куда ускакал.

Королевич и правда уехал далеко вперёд на своём нетерпеливом любимце.

Алина сползла с лошади (почти упала, но Орех удержал её за шиворот), огляделась по сторонам и, немного посомневавшись, принялась рвать цветы. Букеты она любила, только вот держала их в руках редко, и то лишь для того, чтобы кому-нибудь подарить. Маме на восьмое марта, классной руководительнице на первое сентября и опять-таки на восьмое марта, а ей самой пока по статусу не было положено. Кто дарит цветы детям? Да никто. Только Женька таскал потрёпанные, неизвестно где взятые цветочки, которые ничем, кроме как мусором, не назовёшь. Можно было, конечно, нарвать букет в поле, но что там растёт? Одни сорняки.

— Орех, а какая у тебя следующая работа будет? — спросила она, присаживаясь на корточки возле пышного куста с лиловыми колокольчиками.

Гном слез с лошади и устроился на поваленном стволе, наблюдая за тем, как Алина выбирает цветы покрасивее.

— Заказали статую для фонтана на центральной площади. Нимфа с кувшином. Вода должна литься из кувшина и стекать по каменным кружевам на подол платья, мричём в каждую дырочку проходить и брызгать тысячами маленьких струек. Представляешь, какая красота? Я уже эскиз сделал, — он похлопал себя по карману, где что-то зашуршало. — Если хочешь, потом покажу.

— Хочу, — ответила Алина, забираясь на пень, чтобы дотянуться до цветущей ветки дерева.

И тут она заметила вдалеке сияние. Оно пробивалось сквозь негустые ветви, розовато-фиолетовое, мягкое и явно волшебное.

— Ой, смотри! Что это?