Душа цветка и кровь дракона

Глава 7

- Так прошла наша первая встреча, - спокойно произнес Силун, не глядя на Лиандера.

Он рассказал другу все… почти. Скрыл свои непростые размышления и движения души, смелые порывы и надежды. Но Лиандер и так о многом догадался.

- Не понимаю я тебя, - в звучном голосе зеленого дракона прозвучало сочувствие, смешанное с недоумением. – Пророчество… Любое из них – лишь одна из вероятностей.

- Не стану спорить. Скажу только, что я спрашивал владыку Релиана. И он подтвердил все, что предсказала Хтин-Ре. До последнего слова.

- Все слова можно всегда перетолковать иначе.

- Но что мне это даст? Ну, откажусь я от Апеллы – и мне все равно не быть с Хтин-Ре.

- Ты как будто бы даже не пытаешься найти выход.

- Я обязан исполнить свой долг.

- О, Белокрылый… Откуда это в вас? Казалось бы, воздушные драконы должны быть самыми свободными созданиями Апельшарда!

- Просто мы с тобой по-разному трактуем свободу. Я не приравниваю ее к привычке делать первое, что взбредет в голову.

- Это ты обо мне сейчас? Ладно, не отвечай. Так когда же здесь появится твоя Апелла?

- Возможно, даже завтра. Хорошо, что ты рассказал мне про Веспина. Я-то думал, что на первых порах эта девушка может пожить у белых драконов, привыкнуть к нашему миру. Я бы навещал ее каждый день. Но теперь, конечно, нет… Придется ей с самого начала поселиться в нашем замке. За завесой. Так далеко от почвы и воды...

- Мне ее жаль. Предназначили в жены мужчине из другого мира, записали в спасительницы, даже не спросили ее желания. Да-да, я понимаю, пророчество. А она – всего лишь цветок.

Силун ничего не ответил. Он осторожно запустил пальцы под рубашку, нащупывая на груди скрытый тканью медальон. В нем хранилась легкая прядка волос Хтин-Ре. Еще одна ночь – и это все, что останется у него от Лиловой луны. Кроме воспоминаний…

- Я понимаю тебя, - наконец произнес он негромко. – Но пойми и ты – судьба нередко решает за нас, ни о чем не спрашивая. А истинная свобода в том, чтобы превознестись над несбыточными желаниями, не стать рабом вечных сожалений. Мы – драконы. Мы должны быть выше того, что ломает более слабых существ.

- А как же сожаления из-за упущенных возможностей?

- В моем случае они неизбежны, что бы я ни выбрал. Но я справлюсь с ними.

- Конечно. Это же ты. Если уж влюбляться – так в богиню, если заняться чем-то важным – так спасением мира, не меньше. А я бы плыл по течению, как уважающий себя водный дракон. На твоем месте изыскивал бы возможность переселиться в Орхид. Встречаться с двоюродным братом, любоваться своем луной по ночам и ходить на свидания в ее сонный мирок... А найдется ли для Апельшарда другой спаситель – так это его трудности, нашего бедного мира.

- Я думал об этом, - признался Силун.

- Неужели? – непритворно удивился Лиандер.

- Да… Ведь были же и другие встречи. Каждую ночь я засыпал в своей постели и просыпался в иллюзорном мире Хтин-Ре...

И черный дракон, вопреки своей скрытности, уже не противился потребности выговориться перед другом. Рассказал Лиандеру о том, какими невероятными стали последние две недели его жизни. Как он проводил день за днем в нетерпеливом ожидании ночей. Мир словно перевернулся: днем он чувствовал себя неправильным, неживым, и его подавленность замечали многие. Совсем перестал есть и не мог объяснить никому, в чем причина… да и сам не понимал толком, почему кусок не идет в горло. Иногда с наступлением тьмы Силун не мог уснуть от волнения и злился на себя – ведь каждая минута бодрствования отдаляла миг новой встречи с Хтин-Ре. Но сон непременно приходил, а вместе с ним появлялась она…

С ней было легко и интересно. Она завораживала чистотой и мерцающим светом. Дракон и богиня много разговаривали, но иногда вместе молчали, любуясь сокровенной реальностью Лиловой луны. Каждый раз Хтин-Ре привносила в свой мирок очаровательные мелочи – специально для желанного гостя. Так однажды цветы звездных деревьев превратились не в насекомых, а в крошечных дракончиков. Силун и Хтин-Ре делились воспоминаниями, мыслями, чувствами. С каждым разом – все откровеннее.

До сих пор черный принц прокручивал в памяти знаменательный разговор.

- Я раньше надеялась, что вечная любовь существует, - в чистом голосе богини прозвучала тогда нескрываемая горечь. – Так сильно влюбилась, давным-давно, еще во плоти, на земле Орхида... Он был мальчишкой из другого мира, потомком джиннов. А я - дочь ветра и воды с даром творения. Мы встречались только в моих снах, но нам было достаточно... А потом меня не стало на земле – и родилась Лиловая луна. Я изменилась, но мой муж, Альджар, оставался привязанным к снам своей Хтин-Ре. Он, смертный, не мог умереть. А я - созерцательница! - не желала видеть его усталости и смятения. Полторы тысячи лет... лишь тогда мы поняли - любовь угасает в неволе. Я разорвала нашу связь. Отпустила душу Альджара, наконец позволив ему уйти в предназначенное посмертие, к своему народу... и оставить меня в вечном одиночестве.

Силун поднял на Хтин-Ре поднял горящий взгляд. Она отвернулась - слишком ярко золотились искры в черноте больших драконьих глаз. Его ответ прозвучал легким порывом ветра - стихии, родной им обоим. Неуловимый ветерок, готовый в один миг обернуться ураганом...

- Я хочу остаться с тобой вместо Альджара. Хочу жить в твоих снах.

И эти негромкие слова прочертили кровавую полосу в душе Хтин-Ре.

- Нет... Нельзя... - прошептала она. - Это не жизнь.

Потом повысила голос:

- Я никогда не сделаю с тобой такого!

Дракон спокойно возразил:

- Но ведь это же мой выбор. Да, ты светило… ясная луна моей души. Ответь мне так, как подсказывает сердце.

- Не надо быть всевидящим, чтобы меня понять, - Хтин-Ре отвела взгляд, и легкий румянец выступил на ее тонкой бледной коже. - Я уже не помню, как билось мое сердце раньше. Но сейчас оно отвечает тебе и едва ли не кричит! Вот только я не прежняя девушка, Силун, я - темное светило Орхида. Кто скажет, что случится с моим миром, если я стану нестабильной? А ты...