Душа цветка и кровь дракона

Глава 13

В это время затворившийся в своих покоях Силун писал письмо, склонившись над низким столиком. И сам толком не понимал, кому оно предназначено - матери, дяде, Лиандеру... Отчаянно запустив пальцы в копну густых волос, дракон то и дело останавливался, мучаясь невозможностью передать на бумаге все, что жгло его изнутри. Силуну всегда тяжело давалась откровенность. Но надо проститься с близкими на случай, если все пойдет непредсказуемо... и он не вернется из другого мира.

Из другого мира... до чего же страшно! А именно в страхе черный принц не признался бы никому. Да и есть ли смысл в признаниях?

Сегодня при встрече вдовствующая королева так много и самозабвенно говорила о прошлом, что подвергла испытанию его безграничное сыновнее терпение. Но Силун знал, что не прав. Гибель мужа не просто потрясла его мать – разбила ей сердце, заставляя отвергать настоящее, загонять себя в ушедшие годы, полные счастья.

Заметит ли она вообще, если сын не вернется?

Дядя Тоос, мрачный и задумчивый, занят делами правления. Стыдно, но в последние дни наследник совсем не помогал королю. А тот, похоже, и не слишком-то на него рассчитывал. Силун понимал – сколько ни старайся, он никогда не заменит Тоосу родного сына, Тиана, отказавшегося возвращаться в свой мир. Как же все это тяжело... У каждого – своя печаль, своя потеря.

Лишь с Лиандером можно многим поделиться. Но сегодня друг даже не подождал его у белых драконов, улетел домой один. И никак теперь не отвязаться от противного чувства обиды…

«Чего я вообще хочу?»

Быть всегда с Лиловой луной… но он не смог бы жить в иллюзорном мирке Хтин-Ре. Не для него фиолетовый сумрак, непривычные деревья, золотисто-огненные пчелы. Воздушному дракону нужны скалы, небо и простор. Остаться в Орхиде, как советовал Лиандер? Видеть ее, слышать, чувствовать... Нет. Мрачное пророчество Релиана не оставляет выбора. Отступить перед лицом вероятной смерти - невозможно. Он, черный принц, должен исполнить свой долг.

Подавив вздох, Силун медленно разорвал недописанное письмо. Ничего не нужно. Неспешно поднялся, аккуратно одернул широкие рукава черного камзола. Приоткрыв дверь, заглянул в комнатку, что отделяла его покои от дворцового коридора. Там ожидаемо обнаружился орленок Наори, нахохлившийся и взъерошенный. Забившись с ногами в угловое кресло, юноша сосредоточенно читал какую-то книгу, пользуясь царившим повсюду в замке ярким освещением.

Дракон чуть улыбнулся. Этот мальчик всегда под рукой, особенно в последние дни. Можно даже рассердиться за навязчивость, но именно так Наори выражает свою преданность. Добрый, бесхитростный, и все же порой пробуждается в нем мудрость предков-орлов. Именно его можно попросить о чем угодно.

Так зачем было мучиться с письмом?

Увидев принца, орленок пружинисто подскочил, бросил книгу в кресло, поспешно поклонился.

- Не нужно церемоний, - с губ Силуна все еще не сходила невольная улыбка. – Наори… Можешь мне помочь?

Тот даже возмутился.

- Мой принц! Зачем спрашивать?

- Да просто просьба, я бы сказал, странноватая. Знаешь… - дракон, помедлив, признался: - Этой ночью я, скорее всего, перенесусь в другой мир.

- Вы - странник по мирам?! - в круглых черных глазах орленка вспыхнул восторг. Он взволнованно взлохматил и без того топорщащиеся короткие волосы. - Прямо как ваш двоюродный брат Тиан?

- Да. Могу перемещаться по междумирью. Во всяком случае, так мне так сказала богиня, которой я безусловно верю.

- Я читал о путешествиях по мирам... Просто дух захватывает! Но не каждый… о, совсем не каждый на такое способен. Иначе, по нынешним временам, все пытались бы удрать из Апельшарда куда-нибудь в неведомое... И я так рад, мой принц, что вы – особенный.

Улыбка Силуна погасла, он помрачнел.

- Даже не представляю, как все пройдет. Вернусь ли я домой с нареченной невестой, или... не вернусь вообще.

Глаза Наори расширились еще сильнее.

- Нет, не думайте о плохом! Все пройдет прекрасно. Ваша невеста... надо же, как неожиданно. А возьмите меня с собой? Попробуйте. Вдруг я тоже умею…

- Не могу, прости. Послушай... Если я не вернусь – допустим, через сутки – скажи моей матери и дяде... ну хоть что-нибудь да скажи. А Лиандеру... – дракон сурово нахмурился. – Лиандеру передай, что ничего я не хочу ему передавать!

Наори, не удержавшись от теплой улыбки, понимающе кивнул.

- Именно так и скажу. Я все понял, мой принц. Положитесь на меня. Только мне хотелось бы, чтобы вы все-таки вернулись! И непременно с невестой из другого мира.

Силун не ответил, но на душе потеплело. Этот мальчик-птица - не слуга, а друг. И небо – любовь черных драконов, их свет и простор, для него ведь тоже родное. О, если бы и правда вернуть небесам прежнее сияние… подарить их возрождение всему Апельшарду.

Сердце застучало сильно-сильно. Что-то судорожно дернулось внутри, перед глазами потемнело… и сверкнули лиловые искры. Неужели... начинается?

…Хтин-Ре, провидица и созерцательница, далеко не всегда смотрела на мир истинным зрением. А сейчас внутренний взор еще и застилала болезненная ревность. Неестественное возбуждение прошло, она обессиленно присела на древесный корень рядом со спящей Апеллой. И упорно боролась с собой, глядя на девушку, так похожую на Ионн-Ре. Как странно… Апелла уже не просто творение средней сестры-созидательницы - отныне в ней частица Лиловой луны...

Хтин-Ре некогда было думать о своем поступке. Приближалось время ее восхода над Орхидом. Темно-синие глаза медленно закрылись. Надмирная суть богини взяла верх над чувствами влюбленной женщины. Лиловая луна ухватила незримую нить мироздания, и очень мягко, неспешно, осторожно направила ее от второй Апеллы в Апельшард – к творению Апеллы первой, к священной яблоне мира драконов. Хтин-Ре чувствовала, что все идет как надо. И в том мире розоватые соцветия первозданного древа сами собой сплетаются в венок – маленький, хрупкий, но неразрывный.