Душа не на продажу

- 1 -

Откуда взялся стереотип, что шлюхи курят? И обязательно тонкие сигареты, манерно держа их между указательным и средним пальцами. Что они выдыхают дым тонкой струйкой, чуть приподняв голову и прикрыв, словно в экстазе, глаза?

У Алины к табаку была жгучая неприязнь. Она терпеть не могла запах курева изо ртов клиентов, от одежды и в одном с ним помещении. Это было сродни психозу.

Каждую неделю хозяин борделя — Сергей Бородин — давал своим подопечным анкету, где они указывали, какие пристрастия клиентов для них нежелательны, какие невыносимы. Каждое воскресенье Алина заполняла анкету, где кроме побоев и жестокого физического обращения писала слово «курящие», трижды подчеркивая его. Но клиенты курили через человека. Бородин, визгливо смеясь, поведал Алине, что большая часть посетителей притонов курит, и с этим ничего не поделать — только смириться. Алина мирилась почти со всем, но обниматься с унитазом после языка курильщика в своем рту ей надоело. Завтраки утекали в канализационные трубы вместе с обедами, а Алина продолжал подчеркивать «курящие» в графе невыносимого.

***

- Да, детка, да, прими его глубже.

Какой-то мужик навалился на Алину сзади и со всего маху вбивался в нее. Руки мужчины с силой сжимали бока и вздергивали девушку вверх, отчего она постоянно ударялась животом о край стола. Было больновато. Ладони вспотели и не могли удержать на весу, скользя по столешнице. Алина уложила руки поудобней и постаралась расслабиться, чтобы обеспечить клиенту более глубокое проникновение, которого тот так страстно желал. Она привыкла выполнять пожелания людей, которые забредали в их бордель, с наименьшим дискомфортом для себя. Сопротивляться было бесполезно, ведь за нее платили, а не потакать прихотям — обрекать себя на мучительный секс и жалобу Бородину. Просят глубже — нужно расслабиться, сосчитать до десяти, думая о чем-нибудь хорошем, чтобы легкая саднящая боль прошла. Дальше пойдет как по маслу. Такое правило действовало и когда брали двое сразу. Алина захватывала с собой побольше смазки и старалась растянуть и расслабить себя самостоятельно, потому как клиенты до такого обычно не опускались, считая, что проститутка всегда готова принять роту солдат. Идиоты.

Девиз их борделя был — «Думай о клиенте». Алина и думала. На нее не жаловались, от нее не уходили неудовлетворенными. Большая похотливая, жаждущая масса трахающих ее людей не воспринималась Алиной по отдельным составляющим. Она являла собой единый организм. Алина даже имен не запоминала. Она выполняла работу, стонала, как того требовал протокол, позволяла мужчинам брать ее так, как им было удобно, и уходила. Безликая масса являлась за оргазмами, и она их получала. Все остальное, включая того мужика интеллигентной наружности – депутата или предпринимателя, – натягивающего Алину сейчас на себя, не представляло интереса. Чтобы интересоваться, была нужна душа, а Алина не продавала ее — только тело.

- Да-а, - мужчина толкнулся еще пару раз и замер. - Хорошая дырка, молодец. - Алину наградили звучным шлепком по заднице. - А теперь обслужи меня ртом, шлюха. И не зыркай, я оплатил тебя по полной.

«Ну и мразь ты, Бородин», - подумала Алина с тоской. Ненависть к минету шла вторым пунктом после курева. Мужчины спускали в рот, и Алину это бесило. Да и запах пота, волосы там, где нормальные люди бреют, не вызывали ничего, кроме омерзения. Бородин знал об этом. Алчный говнюк.

Мужик тем временем развалился в кресле и плотоядно усмехнулся. Алина, рассудив, что быть изнасилованной ей не хочется, изящно подползла к клиенту и огладила ладонями его живот и бедра. Висящий живот и белые дряблые бедра. Мужик застонал. Алина включила в голове попсу с самым приставучим текстом и принялась выполнять работу. Облизать головку, поцеловать ствол, вылизать мошонку. Мужик стонет — отлично. Вобрать в себя член, коснуться головкой неба, лизнуть языком, еще раз, еще — и пустить налитый кровью и провонявший спермой агрегат в горло. Насаживаться головой, пока в глазах не потемнеет. Сосать, сжимая губами, постанывать, не забывать останавливаться и дуть на головку, сочащуюся смазкой. Снова насаживаться до упора, глотать, держа член в горле, — и мужик с блаженным лицом кончает, схватив Алину за волосы. Чистая механика.

- Молодец, дырка, - мужик снова шлепнул Алину по заднице, видимо, выражая восхищение. - На днях забегу с другом. Ты не против групповухи?

Алина помотала головой. Слушать этого человека надоело, но пока он не отпустил, уходить нельзя. А то Бородин знал, как испортить жизнь.

- Наклонись-ка, шлюшка, - потребовал мужик.

Алина нагнулась, чувствуя руки на заднице. Мужик раздвинул ягодицы в стороны, вонзился пальцем во влагалище. Ничего особенного не происходило, и Алина не беспокоилась. Конченые извращенцы, бывало, пихали в нее бутылки из-под коньяка.

- Хороша-а, - протянул мужик, размазывая собственную сперму по бедрам Алины.

Еще один, получающий эстетическое удовольствие от вида своего семени на коже другого человека. Что ж тогда не на лицо кончал с такими-то пристрастиями?

- Вы довольны? – спросила Алина, включая блядский голос и надеясь этим вопросом поторопить свое освобождение.

- Еще как, детка! Можешь идти.

Алина постаралась не вздыхать от облегчения. Она быстро надела шорты, рваную футболку в облипку и, наконец, вырвалась из душной комнаты, пропахшей сексом.

***

Все проститутки жили при борделе. Подвальные и нижние комнаты служили для развлечения клиентов, верхние были жилыми. Алина попала в бордель в возрасте тринадцати лет. Ее отдали родные братья за долги умерших родителей. Алина не хотела помнить ни их, ни собственную фамилию. Она даже имя сменила, взяв то, которое всегда нравилось. От прошлого у нее не осталось ничего, в памяти была только эта жизнь, и Алина порой сомневалась, что до тринадцати лет она вообще существовала. Она словно родилась здесь, в этом борделе уже без фамилии и родных.