Душа огня

Глава 30

"Стальной Город" встретил их не светом, а грохотом. Лифт, скрежеща и вздрагивая, выплюнул их не на улицу, а в огромное, задымленное чрево ангара. Воздух вибрировал от лязга конвейеров, шипения пневматики, рева плавильных печей где-то вдалеке. Запах металла, машинного масла, раскаленного шлака и человеческого пота был густым, как бульон. Тусклое освещение, пробивающееся сквозь копоть высоких сводов, рисовало гигантские, угловатые тени от кранов, штабелей металлолома и корпусов непонятных механизмов.

Каина грубо положили на ржавую носилки, сваренные из труб. Грон, его лицо в полумраке казалось вырезанным из того же металла, что и город, ткнул пальцем в сторону шумящей темноты:
– Лазарет – в Секторе 7. Тащите. Я с вами. Остальные – к машине! Если "Рык" заглохнет – всем крышка! И следите за вентилями! Чуете Мороз – свистите!

Станок и Бруно, кивнув, растворились в промышленном хаосе. Грон схватил один конец носилок, Эмилия – другой. Айла шла рядом, прижимаясь к Эмилии, ее глаза, привыкшие к тьме горы, слезились от чада и искусственного света. Она выглядела потерянной, как лесной зверь в клетке.

Они двинулись по узким проходам между горами лома и ревущими станками. Город жил своей железной жизнью, равнодушной к их драме. Рабочие в прожженных комбинезонах, лица скрытые масками или покрытые сажей, мелькали как тени, не обращая на них внимания. Лишь некоторые бросали на Каина и его инеем тронутый плащ настороженные взгляды.

– "Мороз"... – спросила Эмилия, перекрикивая грохот. – Он часто приходит?

Грон хрипло рассмеялся.
– Часто? Он живет здесь! В верхних шахтах. В старых тоннелях. Иногда спускается. Там, где он пройдет – металл крошится, масло замерзает, люди... – он махнул рукой. – Замерзают изнутри. Говорят, он ищет что-то. Что-то старое. Спрятанное в камне. – Его взгляд скользнул по Эмилии. – Вы не похожи на искателей сокровищ. Но Мороз идет по *вашим* следам. Значит, вы либо то, что он ищет, либо несете это с собой.

Эмилия промолчала. Правда была опаснее любой лжи. Они прошли под гигантским прессом, замершим в полуходе, мимо ямы, где копошились фигуры сварщиков, осыпая все вокруг снопами искр. Воздух стал еще гуще. Айла закашлялась, ее рука сжала руку Эмилии с нечеловеческой силой.

– Больно... – прошептала она. – Земля... она мертвая здесь. Задушена железом. И... холод... он не только сзади... Он везде. В железе. В камне под нами. Город... он болен. Как гора перед падением.

Эмилия почувствовала это кожей. Не только след Игниса, тянущийся за ними как шлейф. Сам "Стальной Город" был пропитан холодом – не пустотным, а холодом отчаяния, выхолощенной жизни, безысходного труда. Это был антипод ее искре. И он давил.

Лазарет "Сектора 7" оказался не больницей, а переоборудованным складским отсеком. Металлические койки, застеленные грубой тканью, аптечка скудного содержания на столе, заваленном грязными бинтами. Запах антисептика не перебивал запах машинного масла и пота. Пожилая женщина с усталым лицом и умными, острыми глазами (ее звали Векта) осмотрела Каина без лишних слов.

– Обморожение... плюс что-то... глубинное, – пробормотала она, снимая перчатки. Ее пальцы едва коснулись инея на плаще Каина, и она резко одернула руку. – Эхо Мороза. Сильное. Обычными средствами не вытащить. – Она посмотрела на Эмилию. – Что с ним случилось?

– Его... коснулась Пустота, – тихо сказала Эмилия. – Игнис.

Векта вздрогнула, как от удара. Грон, стоявший у входа, резко выпрямился.
– Ты знаешь имя Мороза? – его голос стал опасным.

– Мы знаем его, – Эмилия встретила его взгляд. – Он убил наших близких. Он охотится за нами. За тем, что я несу. – Она тронула грудь, где теплилась искра. – Если он найдет нас здесь, он уничтожит и ваш город. Он хочет только одного – открыть дверь в Ничто.

Векта и Грон переглянулись. Страх боролся с недоверием.
– Дверь? – переспросила Векта. – Какая дверь?

– Под горой. В Глотке Льда. Он держит ее закрытой. – Эмилия кивнула в сторону, откуда они пришли. – Игнис хочет ее открыть. Мы случайно... ослабили защиту. Он рвется туда. А за нами – потому что я часть Ключа.

Рассказ был безумен. Но тон Эмилии, ее изможденное лицо, холод Каина и явный ужас Айлы придавали словам жуткую убедительность. Грон выругался длинной, витиеватой тирадой.
– Значит, вы не просто беглецы. Вы... катастрофа на ножках. – Он посмотрел на Векту. – Можешь что-то сделать для него? Хотя бы стабилизировать?

Векта покачала головой, глядя на Каина.
– Могу попытаться согреть тело. Но то, что внутри... – она снова осторожно тронула плащ. – Это как червь во льду. Оно ест его жизнь. Нужно... что-то сильнее печей. Нужно солнце. Или... – ее взгляд упал на Эмилию, – ...жар, который в тебе. Я чувствую его. Слабый, но... чистый. Он борется с холодом в нем.

Эмилия подошла к койке. Положила руку на грудь Каина, поверх плаща. Закрыла глаза. Ее искра была слабой, но она **направила** ее. Не как пламя, а как поток тепла жизни. Тонкой струйкой. В глубь холода, въевшегося в Каина. Она почувствовала сопротивление – липкую, вязкую темноту, ядовитый холод Пустоты. Он пытался погасить ее слабый свет. Но она упорствовала. Капля за каплей. Тепло против льда.

Каин вздрогнул. Глубокий, судорожный вдох вырвался из его груди. Иней на его ресницах растаял, превратившись в капли воды. Цвет лица остался мертвенно-бледным, но дыхание стало чуть глубже, ровнее. Холод внутри не отступил, но его натиск ослаб. На мгновение.

Эмилия отдернула руку, шатаясь от истощения. Она сделала все, что могла. На какое-то время.
– Он... стабилен? – спросила она Векту.

Та кивнула, пораженная.
– На время. Но ненадолго. Холод вернется. Сильнее.

Сирена. Пронзительная, режущая, как крик раненого зверя. Она взревела где-то высоко под сводами ангара, заглушая грохот машин. Потом еще одна. И еще. По всему "Стальному Городу".

Грон побледнел.
– Верхние шахты! – выдохнул он. – Сигнал "Мороз". Он прорвался через западные вентиляционные шахты! Быстрее чем думали!