Душа под прикрытием

Глава 4

Аудитория для занятий гидромантии напоминала больше банный комплекс, чем учебный класс. Воздух был влажным и тяжелым, пахнущим озоном и свежестью горного ручья. По стенам струились настоящие водопады, заключенные в прозрачные трубы, а вместо парт стояли небольшие бассейны с неподвижной, идеально чистой водой.

Я стояла у своего бассейна, чувствуя себя абсолютно не в своей тарелке. Вернее, в своей — в этой дурацкой, болтающейся на мне тарелке. Форма Вирены сидела хорошо, но каждое мое движение, каждый наклон над водой отзывался противной, пружинящей волной в груди, заставляя меня краснеть и выпрямляться, как палка.

«Сосредоточься, Лисандра. Вода. Это же просто энергия. Ты управляла энергиями, о которых эти юнцы не имеют ни малейшего понятия. Что может быть проще, чем заставить жидкость шевелиться?» — пыталась я внушить себе, глядя на свою неподвижную, ленивую гладь бассейна.

Рядом ученики вовсю практиковались. Один юноша ловко гонял по воде идеальный водяной шар. Девушка с соседнего места заставляла жидкость закручиваться в изящные, блестящие воронки. Они делали это легко, играючи, с улыбками и шутками. Их магия ощущалась как легкие, прохладные всплески — ничтожные, но уверенные.

А я стояла и чувствовала лишь тупое, сырое безразличие стихии ко мне лично.

Преподаватель, сухопарый мужчина с вечно удивленными бровями, подошел ко мне.

— Ну, мисс Стоун? Покажите, на что способна вода в ваших руках. Начнем с малого. Попробуйте создать простую спираль. Просто заставьте воду подняться и закрутиться. Чувствуйте поток, его пластичность.

Я кивнула, сглотнув комок нервов. «Чувствуй поток. Да. Я чувствовала потоки душ. Я видела, как они переплетаются, как гаснут и вспыхивают. Это должно быть проще».

Я протянула руки над водой, закрыла глаза, пытаясь отгородиться от хихиканий вокруг. Я искала внутри себя тот самый влажный, прохладный отклик. Нашла его — слабый, едва уловимый ручеек где-то на дне сознания. Я попыталась ухватиться за него, направить, влить свою волю.

«Двигайся. ВОЛНУЙСЯ, ЧЕРТ ТЕБИ ПОБЕРИ!» — мысленно закричала я на воду.

Вода в моем бассейне дрогнула. Не изящно, а как будто кто-то стукнул по дну таза. Затем из глубины медленно, нехотя поднялся бесформенный, пузырящийся ком мутной жидкости. Он был похож не на спираль, а на большую, лужнистую медузу, страдающую ожирением. Он качался из стороны в сторону, с него капали тяжелые капли обратно в бассейн.

Кто-то сдержанно хихикнул.

«Нет, не так! — ярость начала закипать во мне. — Закрутись!»

Я изо всех сил сконцентрировалась, пытаясь мысленно скрутить этот мокрый ком в нужную форму. Внутренний ручеек магии, сжатый моим отчаянием, рванул сразу со всей силы.

Ком воды вдруг резко дернулся, вытянулся в нелепую колбасу, закрутился так быстро, что брызги полетели во все стороны, и затем, сорвавшись с невидимой оси, с громким, хлюпающим ПЛЮХОМ! рухнул на каменный пол.

Ледяная волна грязной воды выплеснулась из бассейна, залив мои тапочки, брызнув на форму и образовав на полу приличную лужу, в которой плавало несколько принесенных из бассейна листиков.

На секунду в аудитории воцарилась мертвая тишина. А потом ее разорвал взрыв хохота.

— Боже мой, она устроила потоп! — выдохнул кто-то.

— Смотрите, у нее носки мокрые!

— Это что, новая техника? «Водяной молот»?

Я стояла по щиколотку в ледяной воде, с мокрыми ногами, с лицом, пылающим от стыда и бешенства. Мои кулаки были сжаты так, что ногти впивались в ладони. Я хотела развернуться и испепелить их всех одним взглядом. Я хотела, чтобы пол разверзся и поглотил меня. «Несчастные, ничтожные щенки! Я могла бы разорвать ваши души на атомы, пока вы моргнете! А вы смеетесь надо мной из-за лужицы!»

Смех стих так же резко, как и начался. Не потому, что все вдруг прониклись уважением, а потому, что в дверях аудитории появилась фигура.

Женщина. Высокая, худая, с лицом, высеченным из льда, и уставшими, невероятно холодными глазами. Ее темные волосы были убраны в тугой, идеально гладкий пучок. На ней была безупречно сидящая форма преподавателя, а в руках она держала папку. Ее магия ощущалась не как поток, а как острый, тонкий ледокол — безжалостный и пронзительный.

Это была преподавательница магического права. Мадам Реналль. Та самая, о «ледяной» славе которой Вирена предупреждала меня за завтраком.

Ее взгляд медленно скользнул по моим мокрым ногам, по луже на полу, по моему, должно быть, идиотски-испуганному лицу. На ее губах не дрогнул ни один мускул.

— Новенькая, — произнесла она голосом, от которого кровь стыла в жилах. Тихим, ровным, без единой нотки вопроса. — Стоун, если я не ошибаюсь?

Я смогла лишь кивнуть, чувствуя, как жар стыда сменяется леденящим страхом.

— Надеюсь, в праве вы проявляете большую точность, чем в обращении со стихиями, — продолжила она, и каждое слово падало, как увесистая глыба льда. — Или наши ковры и паркет ожидает печальная участь. На уборку после занятий. Чтобы ни одной капли.

Она повернулась и вышла, не дожидаясь ответа. Ее уход был ощутим физически — будто вынесли глыбу льда, и воздух снова смог двигаться.