Душа тэнгина

Пролог

В хижине было темно. Лишь в закутке поближе к печи языки пламени освещали младой мастерицы труды собственных рук. На ее коленях пестрит темно-синими и красными узорами полотенце. Казалось, оно давно закончено, но пальцы юной мастерицы еще порхали над бледно-желтой тканью, словно крылышки ночного мотылька.

Внезапно дверь в хижину распахнулась. Женщина вздрогнула от ужасного громкого скрипа, прижала вышивку к груди и испуганно оглянулась на дверь.

На пороге злым зверем стоял муж. Тот чутка пошатывался, хмельной взор прибывшего горел злым пламенем в сумраке. Сделав нетвердый шаг вперед, тот покачнулся, взмахнул неловко руками в воздухе, готовый вот-вот упасть.

Но не упал... Женщина сорвалась с ног быстрее ветра, да предоставила пьянице свое плечо, дабы тот ухватился.

Молча, без упреков, бережно приобняв того за плечо, подвела к месту для ночлега. Как бы мягко она ни старалась с ним обращаться, но мужчина рухнул тяжелой тушей на подстилку из свежого сена. Сотрясая всю хижину своим недовольным мычанием.

Фырчание и недовольные вздохи все вылетали из его рта, тот ворочался на подстилке, желая найти себе положение поудобнее.

От громких ругательств и проклятий сон покинул еще одного жителя этой хижины. Но тот и не посмел выдавить свое пробуждение, лежал смирно, даже не дыша.

Но увы, это его не спасло...

Взор мужчины уловил во тьме две искрящие бусины. Не сразу он узнал в них блеск огня в очах ребенка.

Медленно, словно капельку за капелькой, в его разуме начало проясняться. Ярость заполонила его взор. С ненавистным криком тот отпустил кулак на подстилку.

- Убери его с глаз моих долой!!! Убери, сука проклятая!!!

Мальчик и не вздрогнул от гневного крика отца, лишь прикусил до боли нижнию губу, да сжал пальчики в маленькие кулачки.

Он не понимал... Почему отец так его ненавидит? Почему вот в такие темные ночи тот входит в хижину, пошатываясь, и начинает кричать? Бить?

- Убери сучьего сына, а то удавлю!!!

На сей раз в пятилетнего мальчугана полетел низкий стульчик для ног. Но женщина не поспешила его укрыть, лишь досадливо прикусила нижнию губу и с слезами на глазах глянула на мужа.

- Ютар... Ну зачем ты так? За что ты нас мучаешь?

- Он не мой! Не моих кровей! Отребье этих тварей в волчьих шкурах! Не мой! - брызгая слюной, орал хозяин хижины.

Женщина досадливо прикусила нижнию губу, да обняла себя руками, с обидой потянула:

- Разве это не ты велел мне лечь в постель того волкадака? Разве не ты уложил меня под его бок? Сказал быть с ним ласковой! И это озолотит нас!?

- Глупая баба, меня обманули! - с бешеным ором подпрыгивает на ноги ее муж, хватается за голову, яростно дергает за отросшие пряди. - Арррр... Паршивый торгаш! Он обманул меня в кости! Все отобрал! Все! Я бы выйграл, еще один раз бы... Еще бы один раз... И я бы озолотился...

Безумно шепчет он, как в бреду, а следом опять ревет. Как дикий зверь.

- Не дал отыграться, падла! - и, обернувшись на жену, гневно орет, обвиняюще тыча в нее пальцем: - Это ты, дурная сука, дитя оставила! Родила этого щенка!

- Я не могла знать, чье семя прижилось в моем чреве! Я думала, что дитя твое!

Яростно орет ему в ответ женщина, ее взгляд отблескивает бешенством и ненавистью.

- Но он не мой!!! А ты тупая шлюха! И я каждый день должен лицезреть этого щенка!

- А больше и не будешь лицезреть!!

Неожиданно вскрикивает женщина и резво подымается на ноги. Быстрым шагом подходит к мальчугану и, грубо ухватив того за руку, вытаскивает из удобной постелки. В одних лохмотьях выводит наружу, таща за собой, как блохастого котенка.

- Куда поперла, дурная баба?!

Останавливает ее на короткое мгновение крик мужа позади. Не разворачиваясь, она кричит ему через плечо:

- Избавится от своего греха, раз он так мозолит тебе глаза!

И тащит дитя за собой наружу. Ночная прохолада вмиг кусает робкое тельце, а острые камешки ранят голые пяточки, ибо в темноте малец ничего не в силах увидеть. Как и то, куда его тащит родная мать.

- Мама...

Робко зовет он ее, когда родная хижина, в которой он вырос, исчезает из поля зрения. Ночь, словно огромный монстр, просто проглатила захудалое пристанище людей.

- Мама...

Внезапно ладонь матери, за которую мальчик отчаянно держался пальчиками, исчезла. Ее просто вырвали из его ручек, он шагнул вперед, шаря ручками вперед, желая ее найти. Но нога зацепилась за корягу, и мальчик рухнул на землю. Боль иголками пронзили детские ладошки, а что-то острое даже оцарапало щеку.

Но плакать маленький мальчик разучился, никто и не позволил обучиться этим премудростям. За каждый хнык пощечина, за скулеж или фырчание хворостинкой по спине.

Пусть и совсем крохой, но он быстро просек обыкновенные правила жизни. Слабых, плаксивых бьют. Нельзя привлекать к себе внимание, нельзя плакать и жаловаться. Требовать что-то.

И тогда все будет хорошо.

Но где-то маленький мальчик все-таки просчитался, и теперь, слепо шаря руками в темноте, все звал:

- Мама... мама...

Первые слезинки увлажнили детское личико, страх удавкой затянулся на шее малыша. Тот сжался в комок, не зная, куда двинуться и что делать.

- Рррррр...

Сердечко мальчика застыло в груди, медленно он присел на траву и обернулся назад.

Два огонька горели зеленым пламенем в сумраке ночи. В широко распахнутых детских очах медленно появлялось очертание огромного хищника, что медленно шел на него.

Пышная грива, казалось, проблескивает в лучах лунного света, огромные лапы зверя, увенченные острыми когтями, подбирались к нему все ближе.

Пещерный лев был одновременно прекрасен и ужасен в своем хищном лике. Огромная пасть распахнулась, и острый ряд зубов показался мальчику смертным приговором. Инстинктивно он отполз попой назад. Зверь предвкушающе зарычал, казалось, ребенка он проглотит за один раз. Но от такой легкой добычи ночной монстр не собирался отказываться.