Два билета из декрета

Глава 18. Леди Годива едет домой

- Все хорошо? – Виталик не двинулся с места.

- Наверное, - я неуверенно поежилась. Моя одежда валялась на полу и только теперь, сидя перед ним незащищенной и открытой, а ощутила себя по-настоящему голой.

Он заметил, как я блуждаю взглядом по ковру, как сжимаю плечи и вроде бы случайно прикрываю рукой грудь, и понимающе хмыкнул. Игнатов сам поднял и подал мне скомканную рубашку. Пока я натягивала ее на обнаженное тело - бюстгальтер остался где-то на кровати - он отошел к окну и принялся сосредоточенно рассматривать ночной пейзаж. Забавно. Едва ли после сегодняшней ночи его могла удивить моя нагота, но я оценила то, как он дал возможность уединиться.

Приведя в минимальный порядок свою одежду, я присела на край кровати. Если несколько минут назад меня окружал вихрь звуков и ощущений, то сейчас вдруг навалилась пустота. Мышцы обмякли, в голове… Там не было даже сумбура, не говоря уж о попытке хоть какого-нибудь анализа.

Игнатов все так же молча смотрел в окно, а я, замерев статуей, разглядывала его спину. Рубашка чуть шевелилась от сквозняка, воротничок замялся, складка на рукаве. На руке, опирающейся на подоконник, дорогие часы. Если присмотреться, я могла бы даже разглядеть время. Мне хотелось сейчас знать, о чем он думает. И думает ли вообще. Я несколько раз порывалась что-то сказать, но закрывала рот. Как я могла ему объяснить то, что и сама толком не понимала. Оставалось только догадываться, понимал ли он, почему все остановилось на этой точке.

Наконец Виталик обернулся, его взгляд скользнул по моей фигуре, мимолетно оценивая мое состояние. Убедившись, что я полностью оделась и в порядке, он кивнул в ответ на какие-то свои невысказанные мысли. Все так же не говоря ни слова, подошел к мини-бару, достал оттуда уже откупоренную бутылку, но, вспомнил про тумблер с виски и потянулся к стакану.

- Хочешь? - Голос звучал ровно. Сейчас я невольно я сравнивала его с Олегом, который бы уже возмущался или просто сбежал, хлопнув дверью, как и всегда во время наших ссор. Виталик же спокойно оценивал обстановку и не планировал никуда уходить.

Я помотала головой. Он пригубил напиток и вернулся ко мне. Какое-то время мы молчали. Только сейчас я заметила, что у него появились первый морщины. Несколько неглубоких вокруг глаз и намечающаяся у губ, такие часто появляются при смехе. Я недоверчиво опустила лицо в пол, пытаясь вспомнить, смеялся ли Виталик когда-нибудь при мне? Ответа не было. Он был знаком мне по роли уверенного себе, сильного, смелого, умного… Не человек, а породистая собака на выставке – одни медали на груди. Теперь напряжение было другим, не обремененным физическим желанием, но все же ощутимым.

- Думаю, тебе стоит уйти к себе, уже поздно, а завтра нам рано вставать.

Естественный цвет схлынул с лица, лишив меня последних красок жизни. Бледный зомби с растрепанными волосами и зажатым бюстгальтером в руках – не женщина, а мечта поэта. Я неловко подбирала слова, пытаясь найти сохранить толику самоуважения:

- Виталик, я… Мне было очень хорошо, правда. Просто я… - сбивчиво начала, но замолкла на полуслове.

Игнатов коротко кивнул и повернул голову, внимательно меня рассматривая. Его взгляд словно сканировал мое лицо, ища какие-то знаки и делая выводы. Не знаю, что он там увидел, и устроило ли его это. Поддавшись порыву, я положила ладонь на его бедро. Мне не хотелось, чтобы он окончательно во мне разочаровался. В эту минуту я была готова все исправить, но не понимала как.

- Я правда, не думала, что…

- Ты устала, Яна, - наконец заговорил он, накрыв мою руку своей, и легко сжав пальцы. – Иди к себе и постарайся поспать. Давай отложим объяснения на завтра.

Я выдохнула. Все было не так плохо, как рисовало мое мрачное воображение. Может, через пару дней мы еще посмеемся над моим идиотским поступком?

- Хорошо. Давай поговорим завтра.

Поднялась на ноги и вопросительно посмотрела на него, не зная, проводит ли он меня до двери или стоит развернуться и уйти самой. В любом случае я чувствовала огромное облегчение и благодарность за то, что Виталик мог спокойно обсуждать случившееся. Казалось, он давал нам шанс попробовать еще раз. Или был слишком вежлив, чтобы высказать все прямо сейчас, когда мы оба не в себе.

- До завтра, - пробормотала я и направилась к выходу, заметив, что он поднимается и идет следом.

- До завтра, - повторил он, а потом вдруг приподнял ладонями мое лицо и легко поцеловал.

Это было тепло, нежно и лучше слов убеждало в том, что шанс все-таки есть.

В школе мама подарила мне книгу «365 легенд» – по одной на каждый день в году. Я прочитала их все, но особенно запомнила ту, что была про Леди Годиву. Она, полностью обнаженной, проехала по главной улице верхом на лошади. Жители города отворачивались и прятали глаза, в знак уважения перед госпожой.

Как иронично повторить судьбу своего кумира в настолько извращенной форме.

Криво застегнутая рубашка, черные трусики и лиф зажаты в руках, слегка шатаюсь и потому держусь ближе к стене. Длинный коридор – вот моя центральная улица. Испуганный от встречи с ночной гостьей портье – верный подданный. Дойти до конца и не опустить голову вниз, потому что так надо.

Божечки, лучше бы я фанатела по Бритни Спирс и Алсу.

Спертый влажный воздух номера коконом окутал меня со всех сторон. Я, переняв привычку Олега, скинула с ног туфли: одну у порога, вторую запульнула куда-то вглубь комнаты. И, не глядя в сторону душа, сразу завалилась на кровать. Да, прямо в джинсах и с размазанным макияжем – у меня не нашлось сил на то, чтобы искать в рюкзаке пижаму и желания, чтобы умываться и смотреть на себя в зеркало.

Часы тикали громко, они как маленькие молотки отбивали ровный такт у по моим барабанным перепонкам.

Тик. Так. Тик. Так. Тик... На третьем «таке» я засунула лицо под подушку и выдохнула, радуясь наступившей тишине. Но уже через секунду послышалось что-то гораздо более громкое и навязчивое – голос собственной совести: