Два билета в одну сторону

Глава 1

Глава 1.

От лица Веры

Москва. Офис. Полночь.

Сорок пятая версия презентации — это уже не презентация. Это памятник человеческой глупости. Я смотрю на экран ноутбука, и буквы плывут, сливаясь в серое марево. Глаза щиплет, в висках стучит, а в ушах до сих пор звенит голос начальницы, который врезался в мозг, словно сверло:

— Вера, ну сделай это волшебно, но без креатива. Понимаешь? Волшебно — это чтобы клиент ахнул. Без креатива — чтобы мы не рисковали. Ты же умная девочка, сообрази.

Я ненавижу слово «волшебно», терпеть не могу, когда меня называют «девочка». Мне двадцать девять, я менеджер проектов в крупной PR-компании, и я уже год не брала отпуск. Но самый мой враг — запах этого офиса: смесь перегретого кофе, офисной бумаги, дешёвого пластика кондиционера и чьего-то приторного парфюма, который разносится по опенспейсу, словно химическая атака.

За окном — Москва, но для меня она сейчас — только вечная стройка напротив: оранжевые краны, серые коробки новых ЖК, пыль, проникающая даже через закрытые окна. Я не видела солнца уже неделю. Выхожу из офиса, когда оно давно село, и прихожу, когда оно ещё не встало. Моя жизнь — это цикл «экран-метро-кровать-экран».

Я тру глаза, чувствуя под пальцами сухую, уставшую кожу. Смотрю на коллег. Их почти нет. Только Пашка из IT-отдела сидит в углу и ест сухой доширак, громко хлюпая. Он единственный, кто ещё не сошёл с ума, потому что у него есть приставка, и он играет по ночам. Я завидую Пашке. У него есть цель — пройти уровень. А у меня — сделать так, чтобы клиент не позвонил в три часа ночи с требованием «поменять шрифт, потому что он его не вдохновляет».

Бросаю взгляд на фикус, который стоит на моём столе. Огромный, раскидистый, с глянцевыми листьями. Его зовут Фёдор. Я разговариваю с ним, когда никто не видит. Он единственный, кто меня не критикует. Правда, в последнее время он выглядит таким же уставшим, как я.

— Фёдор, — шепчу я. — Мы доживём до утра?

Фикус молчит. Фикус всегда молчит, и это его главное достоинство.

Ноутбук издаёт предсмертный писк — батарея садится. Я лихорадочно нажимаю «Сохранить» в сорок пятый раз, потому что страх потерять работу сильнее страха потерять рассудок. Откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза, и в голове — пустота. Такая звонкая, такая болезненная. Я не помню, когда в последний раз делала что-то для себя. Даже книгу не дочитала — лежит на тумбочке уже три месяца, заложена на середине. Зато я знаю наизусть все макеты, все бюджеты, все возражения клиентов. Я могла бы защитить кандидатскую по корпоративным отчётам, но у меня даже нет сил радоваться этому «достижению».

Телефон вибрирует так, что подпрыгивает на столе. Я вздрагиваю всем телом. Экран загорается: Катя. Лучшая подруга, которая всегда звонит в самый неподходящий момент — когда у тебя дедлайн, когда ты не спала двое суток или когда ты просто ненавидишь весь мир. Но именно поэтому она и лучшая: появляется именно тогда, когда ты на грани, и предлагает что-то безумное, от чего нельзя отказаться.

Я принимаю вызов, даже не глядя на экран, просто провожу пальцем по зелёной иконке. И тут же отодвигаю телефон от уха — Катя орёт так, будто выиграла в лотерею или подожгла офис начальницы.

— Вера! Вер, ты только не умирай! Я спасла твою жизнь! Ты едешь в Питер! На месяц! Обмен квартирами!

Слышу её голос, и в груди что-то ёкает. Питер. Я была там один раз на втором курсе, запомнила только белые ночи и ветер. А ещё тот книжный магазин на Невском, где пахло старыми книгами и было бесконечно тихо.

— Катя, у меня дедлайн завтра в десять утра. Нет времени на твои авантюры. Я не могу просто взять и уехать.

— А кто тебе говорит «просто»? — перебивает она с металлическими нотками в голосе. — Ты уже год не брала отпуск. Ты превратилась в зомби. У тебя под глазами синяки, как у панды, ты разговариваешь с фикусом, и, по-моему, фикус начинает нервно курить в углу. Ты должна это сделать, Вера. Должна!

— Кать, — говорю устало, потирая переносицу, — у меня ипотека. Обязательства. Начальница сказала, что если я возьму отпуск, то «с проектом всё развалится», а мы «как команда не справимся». Я не могу подвести команду.

— Какую команду? — фыркает она. — Ту, где Пашка играет в танчики, а твоя стервозная начальница уже третий месяц не приходит на работу раньше одиннадцати? Она просто боится, что без тебя никто не сделает её грязную работу. Вера, посмотри на себя! Ты сидишь в этом офисе до полуночи, не видишь солнца и общаешься только с фикусом. И я говорю это не как подруга, а как врач-диагност: тебе срочно нужен глоток воздуха. И этот глоток — Питер. Там хотя бы дождь романтичный, а не просто серое небо.

Я закрываю глаза. Внутри что-то сопротивляется — привычка бояться, привычка быть удобной, привычка говорить «нет». Но в глубине души, где-то под слоями усталости, где-то там, где ещё живут мечты, — что-то трепещет. Питер. Целый месяц. Без этих стен, без запаха доширака, без голоса начальницы.

— И что за человек этот твой Лев? — спрашиваю с подозрением, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Архитектор, — говорит Катя с придыханием, будто это само по себе объясняет всё. — Красивый. Немного социопат. Играет на рояле. Представляешь, рояль у него в квартире! Настоящий, старый, с историей. И он не ест мясо, так что не вздумай заказывать ему стейк, если вдруг встретитесь.

— Мы не встретимся, — говорю твёрже, чем чувствую. — Это обмен. Он поедет в мою берлогу, я — в его логово. Чисто формально. Ключи передадим через тебя.

— Ну да, — смеётся она. — Формально. Я тебя знаю, Вер. Ты же у меня любопытная, как сорока. Ты уже сейчас хочешь открыть его шкафы и посмотреть, какие у него трусы.

— Катя! — возмущаюсь, но чувствую, как кровь приливает к щекам. Она права. Я уже хочу знать, какой он. Этот архитектор с роялем.

— Ладно, не кипятись. Я скину тебе ссылку на его квартиру, посмотри. Вдруг у него там бардак? Тогда точно не поедешь.