Два дракона для недотроги

Глава 1

Ночью я вышла в Малую оранжерею. Босая, в тонкой ночной рубашке, бродила вдоль кадок с огромными папоротниками и розами с тёмными, почти чёрными лепестками. Где-то высоко над головой, по стеклянной крыше, барабанил дождь — глухо, монотонно, словно сердцебиение огромного зверя. Меня окутывал сладко-цветочный аромат, что исходил от них, дурманил голову. И тут я услышала, как кто-то приближается.

Звук шагов доносился откуда-то издали, будто пробираясь сквозь пелену дождя и шёпот листвы. Я ускорилась, чтобы уйти от преследователя. Но тщетно.

— Поймал, — он схватил меня сзади, прижимая к себе.

— Даниэль, — я ахнула, пытаясь сопротивляться его безжалостной нежности.

Меня окутало странное чувство — жаркое, липкое наваждение, от которого кровь закипала в жилах.

— Пожалуйста, отпусти.

В его глазах клубился расплавленный драконий огонь. Тяжёлая ладонь легла на мою талию.

— Ты моя должница, маленькая мышка.

— Я ничего тебе не должна…

— Разве?

Миг — и я прижата спиной к холодной каменной стене. Дождь снаружи зашумел сильнее, словно вторя моему колотящемуся сердцу. Он наклонился, и его дыхание коснулось моего уха:

— Ты должна была уйти. Но ты живёшь в моём доме.

— Но Лиам… Он разрешил мне.

— Ах, Лиам. — Он усмехнулся, и в его глазах стало ещё больше тьмы. — А ты думаешь, он такой добрый? Думаешь, у него нет своих причин?

Он не дал ответить. Горячие губы накрыли мои — требовательно, жёстко, не оставляя места для сомнений. Одна его рука скользнула вверх по бедру, собирая ткань рубашки, другая не давала отстраниться.

Я должна была оттолкнуть. Сопротивляться. Но вместо этого лишь выдохнула в его рот и сама подалась навстречу.

— Вот так, — прошептал он, отрываясь лишь на миг. — Видишь? Тебе не убежать от меня.

— Ты сначала меня выгоняешь, а теперь…

— А теперь я хочу тебя, — он добрался своей ладонью до внутренней поверхности бедра. А затем направил её выше. — А ты — меня.

— Нет! — я завертела головой из последних сил, уворачиваясь от его поцелуев.

— Не сопротивляйся.

— Отпусти! Я…

Он нащупал самую чувствительную точку, и по моему телу прошла дрожь. Я закусила губу.

— Даниэль, — я выдохнула ему в губы.

— Скоро ты сама будешь умолять меня об этом. А пока…

В дверь с силой забарабанили.

— Открывай, приживалка!

…Я тут же села в кровати и судорожно сглотнула. Сон — это был всего лишь сон. Но щёки горели так, словно его поцелуи были реальны.

— Приживалка, доброе утро! — грубый низкий голос принадлежал тому, кто был так безжалостно нежен со мной во сне.

Я дёрнулась, но не смогла сразу подняться. Наваждение минувшей ночи не до конца отпустило, и низ живота сводило странное, незнакомое тепло.

— Мышка, ну хватит делать вид, что оглохла!

Я кинулась к двери и тут же отодвинула щеколду, открывая ему.

Даниэль стоял на пороге и оценивал меня взглядом. Его глаза скользнули по лицу, на секунду задержались на губах и потом опустились ниже. До меня только дошло, что я открыла ему в ночной пижаме.

— Ой! — я кинулась обратно вглубь комнаты, на ходу подхватывая и накидывая халат.

— Сегодня твой последний день в этом доме, — сухо сообщил Даниэль. — Надеюсь, ты собралась и готова выметаться.

В ответ я лишь тяжело вздохнула.

— Но сначала нотариус приглашает тебя в кабинет отца, — он тут же поправил сам себя. — Вернее, теперь в мой кабинет.

— Зачем? — я подняла на него глаза.

— Сам не знаю, — он пожал плечами.

Дан помедлил.

— Так что жду тебя у себя в кабинете ровно в десять. И не смей опаздывать, — он ткнул меня пальцем в грудь.

— Выйди!

Он хлопнул дверью, а я глубоко вдохнула. Выглянула в окно. Сегодня был последний день лета, но на улице будто уже наступила глубокая осень. Дождь зарядил с самого утра. Он барабанил по крыше старой усадьбы, стекал по водосточным трубам и заливал дорожки поместья, словно оплакивая хозяина, покинувшего этот мир неделю назад.

Я стояла у дверей бывшего кабинета господина и не решалась войти. Этот запах — пыль, старые книги, сушёные травы и совсем чуть-чуть табачного дыма — был так знаком, что от него першило в горле.

«Ну же, Мила. Что они тебе сделают?»

Я повернула дверную ручку, на мгновение замерла и наконец вошла.

В кабинете уже собрались все, кто был указан в завещании. В кресле хозяина кабинета развалился Даниэль, старший сын и, после ухода Нестора, глава рода Блэквудов. Высокий и стройный, темноволосый парень выглядел безупречно. Как всегда. Одетый во всё чёрное, хмурый и насупившийся, он больше походил на ожившую грозовую тучу, чем на двадцатитрёхлетнего мужчину. Он сложил ладони и упёрся ими в подбородок.

Его взгляд блуждал по столу отца. А когда он нашёл меня, его тёмные глаза лишь сузились, между бровей пролегла глубокая морщинка, а губы тронула едва заметная усмешка — та самая, от которой у меня внутри всё сжималось. Мгновение потребовалось ему на то, чтобы вернуть себе равнодушный вид. Он отвёл взор, и в комнате повисло тяжёлое, тягостное молчание.

Рядом со столом, прислонившись плечом к книжному шкафу, стоял Лиам. Светлые волосы ниспадали на мягкие красивые черты лица. Он скользил по мне с интересом. Поймав на себе мой взгляд в ответ, Лиам едва заметно улыбнулся и кивнул, но я лишь отвела глаза.

Нотариус, сухопарый господин Кронус с длинным носом и тощей папкой в руках — семейный юрист, служивший роду Блэквудов последние лет тридцать, казалось, ждал только меня.

— Все в сборе, — проскрипел нариус, водружая на нос очки. — Приступим.

Я опустилась на стул у самой двери — неудобный, жёсткий, словно созданный для просителей, которым не рады. Сложила руки на коленях и заставила себя дышать ровно.

Завещание было недолгим. Основная часть имущества и титул главы рода ожидаемо отходили Даниэлю. Лиаму доставались некоторые земли на востоке и немалая сумма. А дальше Кронус прочёл то, от чего у всех присутствующих глаза полезли на лоб.