Два лета спустя

1

Саша вышла из школы, обернулась и остановила взгляд на двухэтажном здании из красного кирпича. Сегодня она получила аттестат, но, в отличие от одноклассников, не празднует выпускной. Она так и не смогла с ними подружиться, а под конец одиннадцатого класса отношения и вовсе испортились. Всему виной был инцидент в раздевалке. Как-то Саша задержалась после алгебры, а когда подошла к дверям, услышала, как девчонки обсуждают её.

— Лично я не хочу, чтобы она была на выпускном! — заявила Даша Синицына.

Её «шестерки» тут же начали поддакивать. Только Лида Степанова попыталась возразить — мол, она имеет полное право прийти. Но остальные на неё сразу налетели.

— Девочки, ну я же не говорю, что хочу с ней гулять на выпускном! — начала тут же оправдываться Лида.

— Ой, девчонки, да откуда у неё деньги? Вы знаете, сколько технички получают? Гроши! Так что эта Соколова нам не испортит праздник. Денег у неё всё равно не хватит, — рассмеялась Синицына.

Саша схватилась за дверную ручку и дернула на себя. Как она и предполагала, одноклассницы засуетились, опустили глаза — все, кроме Синицыной. Саша подошла к ней вплотную, смерила взглядом, полным пренебрежения, и сказала:

— Синицына, тебя не учили, что считать чужие деньги — это некрасиво?

— Чего? — Даша казалась невозмутимой, но бегающие глаза выдавали: её застали врасплох.

— Если хочешь что-то мне сказать — говори в лицо, а не шушукайся за спиной.

Саша видела, как одноклассница злилась, хотела выдать что-то едкое в ответ, но от неожиданности растерялась.

— Можешь спать спокойно, Синицына. Не собираюсь я на выпускной. И не потому, что у меня нет денег. Просто видеть вас всех больше не хочу, поняла?

Сейчас Саша вспоминала этот эпизод спокойно, а в тот день чувствовала себя паршиво. Вида она не подала, конечно, но было больно слушать все эти гадости. Она крепче сжала в руках заветный документ и направилась в сторону дома. Саша шла по улицам, которые за два с лишним года стали ей уже родными. Сколько раз она ходила по этой дороге — и не сосчитать. Поначалу, конечно, было непривычно после города жить в поселке, но зато здесь было спокойно и безопасно. А это для них с мамой было самым важным. У Саши даже мороз по коже пробежал, несмотря на июньскую жару. И так всегда — стоит только вспомнить жизнь с отцом-тираном. Невольно мысли вернулись к событиям двухлетней давности.

Отец задерживался на работе, а мама уже места себе не находила. Без конца подходила к окну, высматривая его. Бегала в туалет — у нее всегда начинал крутить живот от страха, когда она знала, что отец придет пьяным. Нервозность матери передалась и Саше, хотя она старалась не подавать вида. Сделала уроки, собрала учебники, приготовила форму для физкультуры. Потом села вышивать, но все валилось из рук — в итоге укололась несколько раз и убрала набор в стол.

Они легли спать в надежде, что обойдется без скандала, но Саша проснулась от шума и приглушенных криков. Выбежав из комнаты, она застала избитую мать в зале. Отец замахнулся и отвесил ей очередную пощечину. Саша испугалась собственного крика, на который обернулся отец. Пьяный, с перекошенным от злости лицом, он рявкнул, чтобы она убиралась в свою комнату. Но Саша подбежала к матери. Она хотела помочь ей встать, а отец со всей силы оттолкнул ее. Девочка упала, больно ударившись о стол-книжку.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. А ее мама в этот момент, не понимая, откуда взялись силы и бесстрашие, что есть мочи огрела мужа по голове энциклопедией для детей, лежавшей на журнальном столике. Андрей опешил от удара, и эти секунды позволили им сбежать. Босиком, в пижамах они добежали до соседнего дома, где жила лучшая подруга Светланы.

Этот день стал переломным для их семьи. Именно тогда Светлана приняла решение уйти от мужа, точнее — сбежать навсегда. Ее подруга Вера, по совместительству директор художественной школы, где они вместе работали, поддержала ее. Во-первых, быстро решила вопрос с увольнением, во-вторых, помогла с документами, в-третьих, дала ключи от родительского дома, который пустовал уже три года. А главное — он находился в пятистах километрах от ненавистного Соколова Андрея Михайловича.

В первое время им было очень тяжело. Знакомых в поселке не было, зато любопытных и бестактных — хоть отбавляй. Некоторые могли подойти прямо в магазине или на почте и спросить: «Почему вы вдвоем живете?», «А где муж?», «Замужем или вдова?». Если мама порой терялась от такой фамильярности, то Саша резко отвечала: «Не ваше дело!», чем вызывала бурные пересуды местных жительниц.

Деньги, которые мама накопила тайком, и расчет, полученный при увольнении, таяли с каждым днем. Были дни, когда они на завтрак, обед и ужин ели одну гречку. Она надоела Саше так сильно, что теперь она ее просто терпеть не могла.

Благо со школой проблем не возникло: Сашу приняли сразу. К тому же директор оказался одноклассником тети Веры. Он и с работой помог — правда, вакансия была только одна, технички, но в их ситуации выбирать не приходилось. С работой в поселке вообще было туго.

Только вот одноклассники встретили Сашу враждебно. Никто не изъявил желания познакомиться, а уж тем более дружить, но Саша и не думала напрашиваться. Со временем она начала замечать косые взгляды и шепотки за спиной. А когда узнали, что ее мама работает в школе техничкой, неприязнь стали проявлять в открытую. Пиком стал инцидент на физкультуре. У Саши после удара по мячу отлетела подошва. Кто-то из мальчишек тут же придумал прозвище «Башмак», которое преследовало её каждый день до конца года.