Два мира Астрид Далем

Глава 26 История Винсента

Двое проползали по узкому песчаному туннелю, который всё больше сужался по мере их движения. Чем глубже они уходили, тем меньше света проникало к ним. Голоса высоко наверху становились тише, а обстановка тревожнее. Но оставить всё как есть они тоже не могли, ведь редко когда во время работы выпадало подобное везение. На глубине четырёх с половиной метров в провале неожиданно для всех обнаружился ход с росписью на стенах некоего захоронения, картинами и древними символами. Судя по всему, то была усыпальница, но таких Фридрих ещё никогда не видел. Казалось, символы специально были расставлены в разброс и при сочетании выдавали бессвязные значения.

Корф, который полз первым, поминутно что-то диктовал, заставляя следовавшего за ним Стенли замирать. Тот подробно записывал слова начальника, наскоро рисуя у себя в блокноте сумбурные иероглифы и откровенно недоумевая.

— Что думаешь? — коротко спросил начальник.

— Это всё очень странно и запутанно, господин Корф, — ответил парень. — Но ведь древние никогда ничего не делали случайно.

— В том-то и дело.

— Помните захоронение, которое мы обнаружили пару лет назад в Италии? Мы назвали его, если не ошибаюсь, Этрусские ангелы.

Фридрих вспомнил. Могилу с пятью полуистлевшими детскими мумиями забыть было невозможно, особенно когда правда об их смерти вышла на поверхность.

— Помню, — ответил он, разом утратив бодрость духа.

— То захоронение было испещрено мудрёными сочетаниями символов. Я бился с ними без малого полгода, пока не разгадал шифровку и не выяснил, что несчастные были наследниками свергнутого правителя, и их безжалостно убили, похоронив в строжайшей тайне и не оставив никаких прямых сведений о том, кто они и чьи они дети.

— Ты хочешь сказать, что здесь тоже намеревались кого-то скрыть? — спросил Корф, стараясь не реагировать на восторженную манеру Стенли, с которой тот всегда рассказывал о работе, каким бы кошмаром ни выглядело со стороны его повествование.

В сотый раз поправив сползающие очки, парень ответил:

— Возможно. Опыт подсказывает мне, что здесь всё не так просто. Нам нужно только тщательно переписать символы, и я сразу же возьмусь за расшифровку.

Когда в туннеле стало совсем темно, Стенли вынул из заплечной сумки фонарь. Двигаться и записывать сведения с фонарём наперевес стало почти невозможно, но привычный ко многому, парень не жаловался. Да и Фридрих чем мог, помогал ему. Туннель становился всё уже, и вскоре Корф полз один, оставив спутника позади себя. Он не успел уйти далеко, и ему даже не приходилось повышать голос — Стенли хорошо слышал всё, что ему говорили.

— Стен, — позвал его начальник, — тут ещё что-то есть. Сейчас. — Он сунул руку в карман брюк и вынул складное дамское зеркало, потёртое от времени. Двигаться дальше не было возможности, потому что впереди виднелся тупик. Но поверх него шла узкая щель, куда едва могла пролезть рука. Корф положил фонарь так, чтобы тот светил прямо на просвет, раскрыл зеркало и втиснул свою ладонь вместе с ним в проём. Пришлось помучиться, чтобы поймать хотя бы крохотную часть отражения того, что скрывалось с обратной стороны и чего нельзя было увидеть без применения смекалки и профессиональных хитростей. Когда же, превозмогая усталость во всём теле и боль в плечах, Фридрих, наконец, поймал в отражении то, что хотел, позади раздался грохот, в ту же секунду скудный свет из дальнего конца туннеля погас, и не осталось ничего, кроме слепящего глаза искусственного сияния фонаря.

Корф тяжело вздохнул, с трудом поворачиваясь к испуганному Стенли.

— Ну что ж, — проговорил повидавший многое за свою жизнь археолог, — пока нас будут откапывать, самое время поразмышлять в вечности.

***

Группа приступила к работе, спустя неделю после приезда. Все эти дни они занимались тем, что восстанавливали раскопы до их прежнего состояния. Работали все, в том числе и Анри, которому вовсе не хотелось сидеть без дела, когда люди трудились. У реставраторов, как и у фотографа, работы в это время было не так много, а потому Астрид и Лидия копали наравне с мужчинами, ведь никакие руки не были в этом деле лишними.

Когда основная работа была закончена, Лидия отправилась к себе в палатку, чтобы проявить те немногие фотографии, что она успела сделать. Не желая мириться с вынужденной праздностью в отсутствии находок, которые следовало обработать, Астрид отыскала в палатке с инвентарём удочку, банку с наживкой, ведро и отправилась к оазису.

Она рыбачила с детства. Ещё когда была жива мама и они с отцом мирно сосуществовали под одной крышей, он часто брал девочку с собой на рыбалку. Герр Далем не без гордости за дочь отмечал, что она очень усидчивая. В свои семь Астрид могла гипнотизировать поплавок часами и не пропускала момент, когда требовалось подсекать. С годами умение только крепло, и в минуты сосредоточенного единения с удочкой девушка, казалось, становилась частью ландшафта.

Вопреки предположениям тех, кому непременно требовалось находить всему объяснения, она не пыталась таким образом успокоиться, отвлечься от чего-то, забыться. Пребывая в рыбалке, Астрид не думала ни о чём, кроме самого процесса, ведь иначе она рисковала упустить момент.

Она вздрогнула, когда кто-то тяжело опустился возле неё на землю,

— Давно сидишь? — спросил Анри. Астрид покосилась на него. Обнажённый по пояс парень, успевший за неделю покрыться бронзовым загаром, устал от трудов и явился, чтобы окунуться в спасительную прохладу, меньше всего ожидая увидеть её на берегу.