Два мира Астрид Далем

Глава 32 Время жить

Старик охранник дремал на посту. Он отказался от отдельной палатки, которую предлагал ему Корф, и соорудив лежак под нехитрым навесом, коротал дни, присматривая вполглаза за складом. Изредка ему на смену приходили ребята из группы, но только в том случае, если старику нездоровилось или появлялись срочные дела. Олис позволял себе дремать на посту, потому что ни разу за время службы, никто не прорывался к нему, чтобы ограбить или выкрасть что-нибудь втихаря.

Всё когда-нибудь случается в первый раз. Вот и в тот день, не предвещавший беды, под покровом ночи неуловимая тень прошмыгнула мимо навеса и, на миг задержавшись возле опечатанной сургучом двери, бесшумно отворила её.

Эдуард Дюпон скользнул внутрь. Следовало действовать аккуратно и быстро, дабы не потревожить чуткий сон старика, который мог испортить дело. И всё же спичка с шипением чиркнула о коробок, ведь иначе было не раздобыть столь необходимый свет.

За те секунды, что профессор мог видеть окружавшие его предметы, он успел обследовать пару ближних полок. Пальцы начинало жечь, тогда как ничего, кроме керамики и металла не попадалось ему на глаза. За секунду до того, как пламя погасло, оставив алый след на пальце мужчины, взгляд его скользнул по небольшой коробке, скрытой рядами находок.

Он не стал зажигать новую спичку. Протянув руку, Дюпон нащупал крышку и, не вынимая коробку с полки, приоткрыл. Пальцы нетерпеливо изучали содержимое, а когда наткнулись на замысловатое украшение, все сомнения отпали. Он мог не видеть его, но знал, что нашёл именно то, что искал — перстень, встречи с которым жрец ждал на протяжении многих тысяч лет.

Дюпон сжал артефакт в кулаке и резко развернулся, чтобы уйти, но замер, увидев в дверном проёме человеческую тень с ружьём наперевес.

— Кто здесь? — спросил Олис по-арабски.

— Это я, старина, — попытался успокоить его Эдуард. — Не беспокойся, я уже ухожу.

— Что у вас в руке?

Эдуард до боли сдавил кольцо.

— Я лишь взял кое-что, чтобы лучше рассмотреть. Потом обязательно верну всё на место.

— Это запрещено.

— Олис, дорогой, я ведь не чужой человек. Ты знаешь меня, я знаю тебя, так какой смысл сейчас спорить? Я верну кольцо, будь уверен.

Старик не ответил. Взведя ружьё, он направил его на профессора.

— Ты что, серьёзно? — усмехнулся Эдуард. — Ты готов убить меня из-за такой безделицы?

— Положите кольцо на место.

Улыбка сползла с лица профессора. Он медленно протянул руку в сторону и закинул перстень в коробку.

— Доволен? — спросил он укоризненно.

Олис опустил ружьё и отошёл, освобождая выход. Продолжая строить из себя обиженного, Эдуард Дюпон покинул склад. Когда же Олис повернулся к нему спиной, чтобы опечатать помещение заново, резкая боль в затылке вынудила его прекратить занятие. Уткнувшись лбом в щербатую дверь, старик стал тяжело оседать и вскоре повалился на песок, тогда как Дюпон, отбросив в сторону окровавленный камень, перешагнул через него и вновь скрылся в темноте склада.

В человеке, что когда-то был уважаемым профессором археологии и собирал толпы студентов на своих лекциях, с трудом узнавался Эдуард. Нет, это не он чертил круги на песке, бормоча что-то себе под нос. Сущность, древняя и зловещая завладела его телом, не оставив в нём ни единого намёка на того, кем он являлся прежде. Разве что цепкий взгляд тёмных глаз, то и дело, озиравшихся, чтобы проверить, не следит ли за ним кто, казался знакомым.

Он чертил одному ему известные символы и говорили на давно забытом языке, пробуждая силу, преданную забвению, но готовую проснуться по его зову. Тревожное свечение то и дело прорывалось яркими вспышками из глубин песчаных дюн, а та, кому следовало закончить начатый ритуал, уже приближалась к нему, готовая принять судьбу. Невзирая на пробирающий до костей ночной холод, девушка в лёгкой рубашке покорно подступила к жрецу, подала ему руку, а когда на её пальце в блеске скачущих повсюду всполохов древней магии сверкнуло кольцо, вошла в круг и остановилась в его центре, вскинув руки к небу. Она двигалась как заворожённая, не осознавая происходящее и в те минуты не принадлежала себе. Из её уст вырвались слова, уносясь в колдовскую черноту арабской ночи, к тому, кто готовился явиться по её зову.

Анри проснулся. Не обнаружив рядом с собой Астрид, он первым делом решил, что ему привиделся сладкий сон, а объятия, стоны и жаркие поцелуи, коими он с жадностью осыпал свою женщину, были лишь плодом его бурной фантазии. И всё же, окончательно вернувшись сознанием в реальность, мужчина понял, что ошибся. Она была здесь, с ним, отдавалась ему искренне и пылко, и неясно было, кто из них желал этой близости больше. Но почему она ушла? Не хотела, чтобы с утра их видели вместе? Вопрос озадачил Анри, а когда в просвете палатки мелькнула яркая вспышка извне, мужчина настороженно замер. Он с трудом отыскал свою одежду, разбросанную по полу в порыве необузданной страсти, а когда оделся и вышел, замер, поражённый открывшимся ему зрелищем. На песчаной пустоши между лагерем и живительным оазисом в ореоле синего пламени стояла она, возведя руки к ночному небу. Что-то необъяснимое и колдовское происходило там. Будто бы ведьма на бесовском шабаше призывала силы, которым безропотно подчинялась.

Анри бросился к любимой. Картина пугала и завораживала его, но он понимал одно: всё происходившее было неправильно, и это следовало прекратить как можно скорее. Он подбежал к краю сияния и, затормозив перед пугающим столбом голубого огня, позвал: