Два мира, одно сердце

Глава 2

Пока Саша был глубоко погружён в размышления, что же всё-таки произошло и что ему делать, но так и не найдя ни одного ответа, Юн Соль вернулась, приглашая на обед.

— Как вы себя чувствуете, мой господин? Не соблаговолите ли пройти к столу? Вас ждёт отец.

— Наверное, я должен? — с сомнением спросил он, думая о том, что вряд ли у него был выбор, а увидев её кивок, продолжил: — Да, подожди меня секунду. Я иду с тобой.

Саша последовал за Юн Соль. Как же ему сложно было делать вид, что знает, куда идти. Когда он едва не прошёл мимо нужного поворота, Юн Соль тихо окликнула его:

— Сюда, мой господин, — указав на дверь, проговорила она, и уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке.

Саша вошёл в большой зал. Стены были оклеены светлой бумагой, на которой тушью были изображены изящные пейзажи и каллиграфия. Пол устилали плетёные циновки, а в дальнем конце комнаты располагалось небольшое возвышение с расписной ширмой. Саша увидел двух мужчин, сидящих за отдельными низкими столиками, а немного в стороне, ближе к двери, сидела его, Пак Мина, мать. Саша замер на пороге, но Юн Соль, поспешила вперед:

— Приветствую вас, отец, матушка, — произнесла она звучным голосом, растягивая гласные, а затем опустилась на колени и совершила глубокий поклон, коснувшись лбом пола.

Саша в полном замешательстве застыл, не зная, что должен делать, растерянно переводя взгляд с одного лица на другое.

— Поклонись родителям, сынок, — мягко улыбнулась мать.

Саша неловко опустился на колени, следуя примеру Юн Соль, а госпожа Пак поспешила его оправдать:

— Он нездоров сегодня. Прошу простить его, господин Юн.

— Понимаю, — ответил советник Юн, с усмешкой глядя на своего зятя, как догадался Саша. — Первая брачная ночь — дело непростое.

— Поднимитесь, дети мои, — сказал второй мужчина, в котором Саша узнал сходство со своим нынешним обликом, а значит, то был господин Пак, отец Мина. — Желаю вам благоденствия и многих сыновей.

Саша и Юн Соль поднялись. Он не знал, что делать дальше, а Юн Соль и госпожа Пак, низко поклонившись, пятясь, вышли из зала.

Мужчины пристально смотрели на Сашу.

— Не стесняйся, Мин. Садись, — сказал господин Юн, указывая на столик напротив.

Саша подошёл к указанному месту и неуклюже опустился на подушку, чуть не опрокинув столик. Перед ним стояла чаша с рисом. На отдельном блюде лежала целая отварная курица. «Неужели я должен съесть её всю?» — пронеслось в его голове. Рядом стояла пиала с бульоном. Саша сидел, не смея прикоснуться к еде. Украдкой взглянув на господина Пака, он увидел, что тот ест курицу руками, и, посчитав это самым безопасным способом, тоже нерешительно взял кусок, стараясь не смотреть на остальную еду.

— Мин, завтра ты должен явиться в Канцелярию. Не забудь свою именную табличку и свиток с указом о назначении, — негромко сказал господин Юн.

— Хорошо, — ответил Саша, слегка кивнув, стараясь, чтобы на лице не отразились его мысли о том, что придумать, чтобы избежать такого скорого вступления в обязанности.

— Что за манеры, сын?! — строго воскликнул господин Пак. — Ты должен как следует поблагодарить господина советника за оказанную милость!

«А как это сделать?» — пронеслось в голове Саши. Кусок курицы словно встал поперёк горла, и он закашлялся, судорожно схватив пиалу с бульоном и сделав большой глоток, чтобы протолкнуть пищу.

— Не стоит, друг мой, — спокойно ответил советник Юн. — Его усердная служба и будет лучшей благодарностью.

Аппетит у Саши пропал окончательно. Мужчины завели неспешный разговор о государственных делах: о бесплодии королевы, о требованиях китайских послов… Саша совершенно не понимал, о чём идет речь, и погрузился в размышления о собственном незавидном положении. Кто даст ему хоть малейшую подсказку о том, как вернуться домой?

— Мин, можешь идти, если поел, — вдруг сказал господин Пак. — Ты какой-то бледный. Хорошо отдохни. Завтра важный день.

— Хорошо, отец, — сказал Саша, вставая, и, поклонившись, покинул зал.

Он облегчённо выдохнул, оказавшись за дверью, а затем вдохнул свежий воздух, словно и не дышал до этого. Оказалось, что уже вечерело и становилось прохладно. Посмотрев по сторонам, Саша судорожно пытался вспомнить, куда идти. Выбрал направление наугад, потому что совсем не мог понять, с какой стороны они с Соль пришли, и пошёл, плутая по коридорам. Ему казалось, что он ходит всё время вокруг одного и того же места, настолько всё было похожим одно на другое, и никак не мог найти свою комнату.

Вдруг Саша услышал доносящееся из ближайшего помещения тихое пение. Любопытство взыграло в нём, поэтому он слегка приоткрыл дверь. Комната была освещена лишь несколькими масляными лампами, отбрасывавшими мерцающие тени на стены. Соль, Саша теперь так мысленно называл её, сообразив, что Юн — фамилия, сидела в большом деревянном чане с водой. Её влажные волосы струились по плечам, а большие глаза были прикрыты. От воды поднимался пар, поэтому было сложно разглядеть её черты, но тем не менее Саша не мог оторвать взгляда, ловя каждое движение. Он прислушался. Соль пела о любви к молодому господину, о том, что он её отвергает, как она встретила его много лет назад, а он её не узнаёт. Песня была такой грустной, что сердце Саши сжалось. Неужели, Соль пела о своих чувствах к Мину? Оступившись от волнения, Саша нечаянно толкнул дверь, отчего та скрипнула и широко распахнулась. Песня оборвалась, а Соль застыла, широко раскрыв глаза.

— Прости, — Саша быстро отвернулся. — Я ничего не видел, клянусь.

Он закрыл дверь и поспешил уйти. Образ Соль стоял перед глазами, словно впечатался под веки, а песня звучала в ушах, вновь и вновь вызывая чувство непонятной тоски.

В конце концов, не зная куда идти, Саша прошёл в сад, освещённый лишь бледным светом луны. Он уселся в ближайшей беседке, с которой открывался вид на небольшой пруд с цветущими лотосами. «Может быть, кто-то найдёт меня здесь и отведёт в комнату», — с отчаянием подумал он.