Два мира, одно сердце

Глава 4

Вот и настал день брачной церемонии. Комната была похожа на растревоженный улей: прислуга суетилась, примеряя на Соль свадебный ханбок, укладывая волосы в сложную причёску, подбирая украшения. От благовоний стоял лёгкий дым, а в воздухе витали ароматы цветов и сладостей. Мать, госпожа О Минхва, давала последние наставления:

— Будь послушной женой, дочка. Уважай мужа и его семью. Слушайся свекровь и не перечь свёкру. Помни, теперь ты — часть рода Пак, и твоё поведение должно быть безупречным. Не позорь нашу семью.

Соль слушала вполуха, а мысли её были далеко… «Интересно, какой он?» Она лишь однажды видела его на рынке, но этого было достаточно, чтобы в её сердце зародилось смутное волнение. Она мечтала о любви, о счастливой семье, но понимала, что в её положении это, скорее всего, несбыточные грёзы. Её долг — быть хорошей женой, достойной дочерью, и она сделает всё, чтобы оправдать ожидания семьи.

— И помни, дочка, — продолжила мать. — Твой главный долг — родить наследника. Продолжить род Пак - это самое важное.

Соль покраснела. Она знала об этом, но слышать подобное вслух было неловко.

— Да, матушка, — тихо ответила она.

— Я желаю тебе счастья, доченька, — сказала мать со вздохом, обнимая Соль. — Пусть этот брак принесёт тебе радость и благополучие.

Но Соль чувствовала, что в голосе матери звучит тревога. Она знала, что этот брак — прежде всего договорной союз, и счастье Соль в нём — даже не второстепенно, а вообще не берётся во внимание.

***

В комнате Мина была совсем иная атмосфера. Слуги, бесшумно ступая, помогали ему облачиться в свадебный ханбок из тёмно-синего шёлка. Мин стоял неподвижно, словно каменное изваяние, пока они затягивали пояс, поправляли складки, надевали на него головной убор. Он смотрел на своё отражение в бронзовом зеркале, но не видел себя. Видел лишь маску, которую должен был сегодня носить.

Отец Мина вошёл в комнату, окинул сына оценивающим взглядом и удовлетворённо кивнул:

— Достойно выглядишь, сын. Помни, сегодня ты представляешь не только себя, но и весь наш род. Будь сдержан и почтителен: ни тени сомнения, ни единого лишнего слова.

— Я помню, отец, — глухо ответил Мин.

Мать, всё это время стоявшая в дверях, подошла к нему и поправила воротник ханбока. В её глазах застыло странное выражение — смесь тревоги, надежды и… сожаления?

— Сын мой, — тихо сказала она, — пусть этот день станет для тебя… началом чего-то хорошего. Мы со всем справимся.

Мин не ответил, ведь не знал, началом чего мог стать этот день. Концом, возможно, но уж точно не началом.

Закончив сборы, Мин вышел из дома. Перед воротами его ждал белый конь, украшенный богато расшитой попоной, специально подготовленной для торжества. Он с лёгкостью взобрался в седло, стараясь не думать о приближении неминуемого краха. Как и стоило держаться жениху из почтенного дома, Мин выпрямился и улыбнулся, хотя был уверен, что его губы растянулись в оскале.

Процессия двинулась сразу же. Впереди шли музыканты, наигрывая традиционную свадебную мелодию. За ними — слуги, несущие сундуки с подарками для семьи Юн: шелка, драгоценности, изысканную посуду. Затем следовал Мин на своём белом коне, а за ним — отец и другие старшие родственники. Он старался держаться прямо, не выдавая своего внутреннего напряжения, но спина то и дело норовила сгорбиться, будто на неё уже легли непомерные заботы. «Это всего лишь дорога, — повторял Мин про себя, уговаривая. — Дорога, которая ведёт меня в ловушку».

По мере продвижения по улицам процессия привлекала всё больше и больше внимания. Люди останавливались, чтобы поглазеть на жениха из знатного рода: одни завистливо вздыхали, другие шептались, обсуждая предстоящий союз. Мин старался не обращать на них внимания, но чувствовал на себе их взгляды, словно они прожигали его насквозь.

Чем было ближе к дому советника Юна, тем больше Мин чувствовал, как нарастает тревога. Звуки улицы — шум рынка, крики торговцев, детский смех — казались чужими, далёкими. Он находился в каком-то вакууме, отделённый от всего мира невидимой стеной.

Вскоре процессия достигла ворот дома Юн. Мин спешился с коня и был встречен распорядителем церемонии, который проводил его в специально подготовленную комнату. Там, в окружении слуг, он должен был ожидать начала свадебных обрядов.

Комната была прохладной и тихой. Мин сел на подушку, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он закрыл глаза и попытался представить себе лицо Соль, своей будущей жены. Он видел её лишь однажды, ещё в детстве, много лет назад, но помнил её как нежное, хрупкое создание, похожее на цветок. «Как я могу обмануть её? — подумал он. — Как я могу лишить её счастья?»

Но ответа у него не было. Мин знал лишь одно: он должен выполнить свой долг. Он должен жениться на Юн Соль и продолжить род Пак. Такова его судьба. Воспоминания из детства и юности проносились перед глазами. Ему хотелось исчезнуть из этого мира или вернуться в беззаботные дни, когда перспектива заключения брака казалась далёкой и призрачной.

***

Свадебная церемония проходила в главном зале семьи Юн, украшенном цветами и красными лентами — символами счастья и процветания. Гостей было много: знатные чиновники, уважаемые учёные, дальние и близкие родственники обеих семей.

Когда Мин вошёл в зал, сопровождаемый отцом и старшими родственниками, взгляды всех присутствующих устремились на него. Он двигался медленно, с достоинством, как и подобает жениху из знатного рода.

Несмотря на всю роскошь и торжественность обстановки, Мин чувствовал себя не в своей тарелке. Одежда казалась ему тяжёлой, сковывающей движения, словно напоминая о той ноше, которую ему предстояло нести. Он старался держаться прямо, не выдавая своего внутреннего напряжения. «Лишь бы не оступиться, не выдать себя, — думал он, судорожны сжимая кулаки, но стараясь скромно улыбаться. — Только бы выдержать». В этот день на него смотрели не только гости, но и давно почившие предки, и Мин не имел права опозорить свой род.