Два мира.Одна ферма.

Глава 5. Связь найдена.

Артём

Я стоял у стойла, пытаясь разобраться с уздечкой на лошади — какая-то часть цеплялась, и она нервничала. В этот момент рядом раздался тихий, но твёрдый голос:

— Похоже, тебе нужна помощь.

Я обернулся и увидел мужчину с добрыми, но суровыми глазами, в засаленной кепке и рабочей рубашке, со следами грязи на руках.

— Пытаюсь, — ответил я, показывая уздечку. — Лошадь, конечно, не из самых послушных.

— Это Зара? — спросил он, поглаживая старую деревянную стойку.

— Да. Как ты понял?

— Я здесь каждую лошадь знаю. — Усмехнулся старик.

Он наклонился, чтобы поправить уздечку, и сделал это ловко, будто делал это всю жизнь.

— Знаешь, — сказал он, — с лошадьми не надо торопиться. Они чувствуют, когда ты нервничаешь. Главное — спокойствие и уверенность.

Я кивнул, но чувствовал, что пока у меня с этим плохо.

— А как ты так научился? — спросил я.

— Много лет назад меня сюда позвали работать. Было дело — у меня сын в твоём возрасте был. Вот и стал учить, как с лошадьми обращаться. А теперь вот, сам понимаю — ещё многому учиться нужно.

Он посмотрел на меня чуть серьезнее:

— Ты тут новичок, да? Но если хочешь, могу показать пару трюков. Не забудь — лошадь — не машина, а живое существо. Ей доверять надо, а не командовать.

Я улыбнулся впервые за день. Такое простое объяснение, а мне сразу стало понятнее.

— Спасибо за помощь, — сказал я, отводя взгляд от лошади.

— Да ладно, не стоит благодарностей. Меня зовут Семён, но все здесь зовут меня просто Старик, — усмехнулся он и протянул руку.

— Артём, — пожал я руку в ответ.

— Артём, значит. Вот увидишь, скоро ты к этим животным прикипишь, как и я, — сказал Семён, глядя на Зарy. — А эта красавица — Зара. Не волнуйся, с именами лошадей со временем разберёшься.

— Пока что я и их всех не запоминаю, — усмехнулся я.

— Ну, это дело времени. Главное — слушай и смотри, и они сами тебе всё расскажут.

Я посмотрел на Зару, потом на Семёна, и впервые почувствовал, что на ферме не так одиноко, как думал.

День стоял душный, будто сама земля выдохлась. В кормушках щёлкали зубами — кони жевали сено с ленивым аппетитом, но кое-где неслось раздражённое фырканье.

Диана ворвалась в амбар как ураган.

— Ты… серьёзно?.. — голос был спокойный, но опасный. — Ты дал овёс Жеребцу и мешанку Гуле?

Артём выглянул из-за перегородки, держа пустое ведро в руках.

— Ну… в смысле, я дал еду лошадям. Они же едят всё это. Ну, едят же?

Диана замерла. Потом медленно подошла, глядя ему в глаза.

— Гуле нельзя мешанку. У неё проблемы с пищеварением. И ты это знал. Я писала. Маркером. Прямо на доске.

Артём обернулся на доску.

— А… это ты серьёзно вот это вот “ГУЛЯ — БЕЗ МЕШАНКИ!!!” имела в виду?

— Нет, я просто упражнялась в граффити.

— Могла бы добавить стрелочку. Или смайлик, — буркнул он.

— Артём!

Он поднял руки, сдался, но тут же добавил:

— Ладно, ладно. С моей стороны это был… экспериментальный рацион. Знаешь, творческий подход. Как шеф-повар в отпуске.

Диана прижала ладонь ко лбу.

— Это не кафе. Это ферма. Тут, если кто-то отравится, я пишу отчёт и объясняю отцу, почему я оставила тебя одного в кормушке.

— Чтобы воспитать в парне чувство ответственности?

— Чтобы на свою голову…

— Ну признай, — перебил он, склонив голову. — Хотя бы выглядело это уверенно. Я там шёл с ведром, как будто точно знаю, что делаю. Все куры шарахнулись.

Молчание. Её взгляд — острый. Его — упрямый.

И вдруг она выдохнула. Резко. Смех вырвался из неё, неуклюже, словно случайно.

— Ты — катастрофа, Артём.

— Да, — кивнул он. — Но харизматичная.

Она качнула головой, уже отходя.

— Следующий раз ты читаешь всё, прежде чем лезть с едой. Если от Гули что-то будет — я тебя в ту же мешанку и засуну.

— Серьёзно? А она с мёдом или с отрубями?

Диана уже почти вышла, но мельком обернулась. Он стоял с ведром и глупой, чуть торжествующей ухмылкой.

И всё же — она ушла не злая.

Потому что впервые он не стушевался.

И, к чёрту, это было даже… забавно.

День клонился к вечеру, но жара всё ещё держалась. Воздух был густой, как тёплый сироп, и даже лошади на заднем поле лениво шевелили ушами, как будто отмахивались от самой жизни.

Артём стоял за углом амбара, уткнувшись в телефон, с таким видом, будто пытался силой воли заставить его ожить. Диана проходила мимо, таща ведро, но заметила: он нахмурен, губы плотно сжаты, глаза не двигаются.

— Что, опять Гуле рецепт высылаешь? — съязвила она, остановившись.

— Не сейчас, Диана, — буркнул он, не отрывая взгляда от экрана.

Она прищурилась.

— Ты с кем-то пытаешься связаться?

Он кивнул, будто нехотя признался. Сказал неохотно, не поднимая головы:

— С бабушкой. У неё давление сегодня прыгнуло. Я обещал позвонить.

— Так чего стоишь, как чучело? Здесь ловит плохо.

— Да не ловит вообще. Я уже и так, и сяк. Везде глушь.

Она вздохнула, поставила ведро.

— Ладно. Идём.

— Куда?

— За мной, — бросила через плечо. — Скажем, это временное чудо технологий: амбарная вышка.

Он хмыкнул, но пошёл. Они обошли здание, пролезли сквозь аккуратно отодвинутую доску в стене, поднялись по узкой лестнице на чердак. Оттуда — по балке, потом осторожно через окно, распахнутое настежь. И вот они уже сидели на крыше, ветер трепал волосы, а ферма под ними выглядела как кусочек игрушечного мира.

Крыша амбара была не по правилам — туда никто не лазил без надобности. Но Диана считала, что если тебе семнадцать, а не семьдесят, и если ты не лезешь туда в бурю, то это нормально.

— Здесь ловит, — сказала она просто, усаживаясь поудобнее. — Проверено.

Он поднял брови: