Два ошейника

Глава 4.

Перрон вокзала Зареченска тонул в предрассветном тумане. Желтоватый свет фонарей дрожал в сыром ноябрьском воздухе, отражаясь в лужах, оставленных недавним дождем. Максим стоял, сжимая в потной ладони поводок Рекса, и чувствовал, как холодная дрожь пробегает по его спине. Вдали, разрезая туман, показались огни приближающегося поезда – два желтых глаза, вырастающих из темноты.

Рекс жался к его ноге, весь дрожа. Его пушистая шерсть, обычно ослепительно белая, в этом тусклом свете казалась серой.

— Терпи, малыш, — прошептал Максим, проводя ладонью по собачьей спине. Его пальцы утонули в густой шерсти, нащупывая под ней учащенное сердцебиение.

Скрип тормозов, шипение пара — поезд остановился. Из третьего вагона грузно вывалился крупный мужчина в кожаном пальто, блестящем от влаги. В его руках, как тряпичная игрушка, болтался Бруно.

— Ну что, явился за своим пушистым комочком? – хрипло бросил незнакомец, окидывая Максима оценивающим взглядом. Его голос пах перегаром и дешевым табаком.

Бруно, увидев хозяина, забился в истерике, его крошечные лапки судорожно цеплялись за воздух.

— Отдайте мне мою собаку, – потребовал Максим, чувствуя, как в висках начинает стучать кровь.

Мужчина усмехнулся, демонстративно зажигая новую сигарету. Оранжевый огонек зажигалки осветил его обветренное лицо с глубокими морщинами.

— А это что за мокрое пятно? – он пнул ногой Рекса, который жался к Максиму. Ботинок с железной носовой частью едва не задел собаку. – Тоже твой теперь?

Рекс взвизгнул так, будто его действительно ударили, и забился за ноги Максима, дрожа всем телом.

— Вы что, издеваетесь над ним?! – голос Максима стал низким и опасным.

Мужчина плюнул на мокрый асфальт, и слюна смешалась с дождевой водой.

— Лает по ночам, гадит где попало... Бери обоих, мне эти пушистые проблемы не нужны

Он разжал руки, и Бруно с пронзительным визгом бросился к Максиму. В тот же момент Рекс, увидев знакомый жест, инстинктивно прижался к земле, закрывая морду лапами – поза, говорящая о долгих месяцах жестокого обращения.

Ледяная ярость поднялась в Максиме, сжимая горло.

— Вы... Вы...

— Чего разнылся? – мужчина уже поворачивался к вагону, бросая через плечо. — Забирай своих крыс и проваливай.

Дверь вагона захлопнулась с металлическим лязгом. Поезд тронулся, оставляя за собой шлейф дизельного дыма, который смешался с туманом.

Максим стоял на перроне, чувствуя, как к его ногам жмутся два дрожащих комочка. Бруно лизал ему руки, его горячий язычок быстро-быстро касался кожи. Рекс осторожно тыкался носом в ботинок, будто извиняясь за свое существование.

Он опустился на колени, и холодная влага перрона сразу просочилась сквозь джинсы. Дрожащими руками он обнял обеих собак, чувствуя, как их маленькие сердца бешено колотятся.

— Все кончено, малыши... все позади...

Бруно тут же забрался к нему на колени, тычась мокрым носом в шею. Рекс, после секундного колебания, осторожно лизнул его щеку – робкий, несмелый жест доверия.

Рассвет только начинал разливаться по небу, окрашивая туман в розоватые тона, когда Максим вел двух шпицев к машине. Их крошечные лапки шлепали по лужам, оставляя цепочки мокрых следов.

— Значит так, – он остановился, опускаясь на уровень собачьих глаз. – Бруно, ты – мой бесенок.

Пес радостно завилял хвостом, брызгая водой.

– Рекс, ты – мой скромный герой.

Второй шпиц лишь робко поднял на него глаза, в которых еще жил страх.

Открывая дверь машины, Максим добавил.

— И да... теперь у нас будет в два раза больше игрушек, вкусняшек и любви.

Он еще не знал, что через месяц его жена случайно найдет в интернете фото этого «грубого хозяина» – владельца сети элитных груминг-салонов, известного филантропа. Что вся эта история окажется цепью нелепых недоразумений. Но это уже не имело значения.

Потому что на заднем сиденье две белые пушистые морды радостно сопели, прижавшись друг к другу. А на пассажирском кресле лежал только что купленный в вокзальном киоске второй ошейник – красный, с гравировкой «Рекс».