Два Оттенка Луны

Глава 18

Священный совет проводится в специальном зале, находящемся внутри дворца Святого Отца. На его собраниях обсуждаются вопросы, преимущественно связанные с проклятыми землями, а также в случае необходимости - иные аспекты. Собрание созывает всех важных представителей Святых земель. Главы Домов могли отсутствовать лично, если у них возникли особые обстоятельства, тогда вместо них обязан присутствовать наследник или представители. Однако на этот раз такая необходимость не возникла, и за круглым столом из белого камня собрались все, включая самого Святого Отца.

В прочие дни зал пронизан светом, проникающим из витражных, высоких окон, на которых изображены светлые образы Господа в золотистой мантии. Однако сегодня на Иэрос, обрушился сильный снегопад. Тёмные тучи лениво плыли по небесам, не собираясь рассеиваться. Пришлось прибегнуть к помощи металлических кристаллов Ларсена, который озарили помещение.

На каменном столе располагалась карта, занимающая всю поверхность. Детальная карта проклятых земель, на которой отмечены все ключевые места и территории каждого лорда. Одна из священных птиц Господа только что прибывшая из Проклятых земель спокойно взирала на карту, сидя на специальной посадочной палке, выполненной из блестящего золота. Птица сидела там свободно, не подвергая себя заточению в клетке, и не проявляя никакой торопливости взлететь ввысь оставаясь спокойной и невозмутимой.

В воздухе витало напряжение. Все присутствующие на совете стояли, за исключением Святого Отца, который величественно разместился на троне из золота. Его старший сын, Александр, вместе с кардиналом Давидом стояли по правую руку от него, тогда как его младший сын, Зэофания, занял позицию по левую сторону.

Ларсен, в свою очередь, стоял рядом с Зэофанией, внимательно следя за движениями племянника. Указательный палец Зэофании ритмично постукивал по ремню. Как Ларсен и думал его племянник обеспокоен. Это чувство разделяли многие в помещении по различным причинам и в различной степени. Но всё же особое беспокойство и напряжение испытывал Глава Дома Отваги и Чести.

Бассилин стоял напротив Святого Отца. На первый взгляд казался невозмутимым, но судя по напряжённым венам на висках невозмутимость была лишь показательной . Было не совсем ясно, за что именно он переживал – за своё положение, свой Дом или за свою дочь. Никто из присутствующих не стоял на его месте, никто не знал, что именно творилось у него на душе, кроме него самого, а присутствующим на совете оставалось только предполагать.

– Так когда ты узнал, что твоя дочь пересекла священный барьер? – спокойно поинтересовался Святой Отец Августин, прислонившись к ручке золотого трона.

– Пять дней назад, Ваше Святейшество, – ответил Бассилин коротко.

Святой отец Августин молча оглядывал его, поглаживая свою седую бороду.

– И только вчера ты решил об этом сказать..., – прозвучало некоторое разочарование в его голосе.

Бассилин, словно осознавая свою погрешность, стоял с опущенной головой, не решаясь взглянуть в глаза Святому Отцу - так многие думали. Оправданий, тому что не доложил сразу не последовало – в этом не было необходимости. Предпочтя сохранить молчание, он стоял неподвижно.

– Ты знаешь, что тебе нужно сделать, – прозвучало решительное замечание от Святого Отца Августина.

Согласно законам Святых земель, Бассилину предстояло вычеркнуть имя своей дочери из семейного регистра и объявить её грешницей перед всем народом, он должен был это сделать публично. Бассилин понимал, что это неизбежно, если он хочет сохранить свое положение, семью и дом. Но мог ли он так поступить? Это был совершенно иной вопрос, ответ на который не знал даже сам Басилин.

На глазах у последнего развернулись воспоминания о первых моментах с дочерью. Её рождение, как он неуклюже пытался взять ее на свои руки. Её маленькие зубки, только что пробившиеся из десен, запах морского бриза, переплетенный с ароматом грудного молока, исходивший от нее. Пронзительный смех, когда он шутливо щекотал её, и неуклюжие шаги в его сторону, когда она пыталась догнать его. Бесконечные тёплые объятия с искренним детским восторгом в глазах, от того что он ее отец, и этого было достаточно для нее, чтобы быть ее героем и…

"Отец! Она сказала, что ты их очень любишь, а нас... нас стыдишься и только ждешь момента, чтобы избавиться от нас!" - прозвучали слова Марши звонким детским голосом полным горечи и обиды в его голове. Одно из воспоминаний которое он не хотел никогда не вспоминать и предпочел бы навсегда забыть, но не мог. Бассилин сжал свои большие, мозолистые пальцы в кулак. Напряжение в его висках лишь усилилось, а в его груди появилось неприятное горькое чувство.

– Ваше Святейшество, – неожиданно осмелилась обратиться ко Святому Отцу вторая дочь Бассилина.

Все внимание собравшихся мгновенно переключилось на нее. Святой отец, тяжело вздохнув, устремил взгляд на дерзкую девушку, затем удобно устроился на троне, готовый выслушать ее слова. По бумагам законную дочь а на деле бастарда Бассилина.

– Моя сестра оставила письмо, в котором четко изложила свое решение отправиться в проклятые земли с целью пробудить лучи святой силы, используя третий способ, описанный в Священных текстах, – заявила с уверенностью Нора. – Она поступила так из благих побуждений, стремясь служить Святым Землям и проявила бесстрашие. Даже в случае ее успеха ее следует объявить грешницей и исключить из семейного регистра? – добавила она, внимательно ожидая ответа Святого Отца.