Два плюс два. Или дети решили все за нас

Пролог

— Ты что здесь делаешь?

Владимир распахнул дверь и, не пропуская меня внутрь, встал, сложив руки на груди. Не скрою, выглядел этот мужчина пугающе, и в любой другой раз я бы даже близко не подошла к дому Солдатова, но здесь я по работе.

— Я пришла не к вам, а к вашему сыну...

Только начала говорить, но мужчина не дал мне закончить.

— Слушай сюда, защитница убогих и обездоленных, иди отсюда, здесь таких нет. Если тебе нужны деньги за пирожки, которые якобы украл мой сын, то я и так предлагал отдать.

Мужчина начал рыться в карманах, а я уже поглядывала на лопату, которой Солдатов недавно расчищал снег. Раздумывала, если огрею ею этого хама, это сильно будет невежливо?

Наконец-то Владимир нарыл в кармане пару сотенных купюр и протянул их мне.

— Забирай и убирайся.

Несколько секунд я смотрела на деньги и пыталась утихомирить тот гнев, что рвался изнутри.

— Владимир Анатольевич, уберите свои деньги и дайте мне уже пройти к пациенту.

Для наглядности я приподняла медицинский чемоданчик, чтобы Солдатов увидел.

— Я ваш новый фельдшер Полина Алексеевна. Поэтому прошу не мешать мне исполнять свою работу. Где мой пациент?

В глазах Солдатова появилось раздражение, и я уверена, что он бы выгнал меня взашей, если бы из комнаты не послышался сильный кашель. Владимир вмиг побледнел и растерялся, отступил, и я беспрепятственно смогла пройти в дом.

Митю я увидела сразу, как вошла в гостиную дома Солдатова. Мальчик, который ещё недавно воровал пирожки и кидался снежками через забор, сейчас лежал на разложенном диване с закрытыми глазами. Моё сердце сжималось от жалости, но я не давала этому чувству взять верх. Врач должен быть хладнокровным, иначе есть большой риск ошибки.

Отбросив все сомнения, я поставила чемоданчик на столик рядом с диваном и начала задавать вопросы.

— Температура высокая? Сколько дней держится?

— Ночью поднималась до тридцати девяти, сбивалась, но ненадолго.

— Что принимали?

Солдатов подошёл к столу и начал читать названия препаратов.

— Митя? Мой хороший, открой глазки. Давай я посмотрю твоё горло и послушаю.

Мальчик открыл свои голубые глазёнки и так доверчиво посмотрел на меня, сейчас он был не хулиган и не воришка, он был беззащитный ребёнок, которому так хочется помочь.

— Ты меня тоже бросишь? Уйдёшь?

Мне хотелось плакать от этих слов, но я держалась из последних сил.

— Не уйду. Я всегда буду рядом.

Конечно, я имела в виду, что буду жить по соседству и лечить его, когда надо будет, но объяснения не потребовались, Митя дал мне проделать все манипуляции и после укола спокойно уснул.

Да я провела в этом доме значительно дольше времени, чем обычно, просто не могла уйти, пока Митя сжимал мою руку только после того, как мальчик начал дышать ровно, я убрала свою ладонь и, подняв голову, встретилась с пронзительным взглядом Солдатова.

— Я напишу рекомендации по лечению, а завтра загляну проведать Митю, если что-то случится, вы знаете, где меня искать.

К отцу мальчика я испытывала самые противоречивые чувства: с одной стороны, он был грубиян и мужлан, а с другой, по рассказам соседей, хороший мужчина и отец, а остальное меня и не должно волновать, мы с ним всего лишь соседи.

Написав все рекомендации, я встала и без слов последовала на выход и когда уже открыла дверь, услышала тихий голос Владимира и слова, которые заставили меня остановиться на месте.