Два плюс два. Или дети решили все за нас

Глава 2

Полина

Поднявшись на пятый этаж, я достала из кармана рабочей куртки ключи и начала открывать дверь.

— Что за чёрт?

Ключ никак не хотел проворачиваться в замочной скважине. Неужели сломался?

Предприняв ещё одну попытку, я нажала на кнопку звонка. Никита должен быть дома, он не работал уже почти два года, лишь иногда отлучался на подработки.

В прихожей послышались шаги, а через минуту дверь открылась и я увидела своего Никиту.

— Привет.

У меня не было никакого настроения, и сейчас хотелось только отдохнуть после работы и побыстрее переодеть дочь, чтобы она ненароком не заболела из-за прогулки по сугробам. Все разговоры я решила отложить на завтра и с Никитой разберусь, и с Ликой тоже.

Я уже хотела войти в квартиру, но Никита не отступил от двери, он, наоборот, загородил мне путь.

— Дай пройти Никит, мы с дочкой устали.

Приблизившись к Нику, я почувствовала запах алкоголя и нахмурилась, обычно у него не было привычки выпивать. Что сегодня за праздник?

— А ты здесь больше не живёшь, Полина.

Чётко без единой запинки проговорил Никита. Будто репетировал.

— Прекрасная шутка. Я устала, и Машу сегодня никто не забрал с сада. Завтра ещё нужно с Ликой разобраться. Пропусти.

Толкнула своего гражданского мужа в грудь, но он не отступил, и я поняла, что Никита не шутил со мной.

— Что происходит вообще? Ты напился, что ли?

Муж заскрипел зубами.

— Происходит то, что я выгоняю тебя и эту тоже.

Этой он назвал свою дочь. Свою!

— Вот вещи.

Я ошарашенно смотрела, как Никита выставляет на лестничную площадку два чемодана и спортивную сумку.

— Лика собрала все ваши пожитки, ничего не забыла, мы специально вызвали сегодня клининг, чтобы ничего после вас не осталось.

Эти слова он выговаривал жёстко и постоянно косился на Машу.

Дочка и так побаивалась отца, Никита терпеть не мог, когда она баловалась, и в основном она старалась не выходить из своей комнаты. Я много раз пыталась объяснить Никите, что Маша ещё маленькая и проказы в её возрасте — это нормально. Но всё было без толку. А сейчас дочка молча прижималась к моей ноге и со страхом в голубых глазах смотрела на отца.

— Ты нормальный вообще Никит? Ты выставляешь на улицу свою дочь?

Никита, конечно, бездельник, но не негодяй. Мы уже семь лет вместе, и последние два года он, конечно, начал меняться, но не настолько, чтобы выставить меня и дочь из дома.

— А это не моя дочь.

Припечатал словами муж, и я аж отшатнулась от такой дикости.

— Ты вообще как можешь говорить такое! А ну, впусти нас, и мы с тобой поговорим.

Но Никита не отступил.

— Лика мне открыла глаза на тебя, Полина! Ты повесила на меня ребёнка, нагуляла на стороне, а приплод мне притащила! Хорошо, что я не записал её на своё имя, как чувствовал. Теперь я всё знаю и можешь больше не притворяться, забирай вещи и вали к её папаше, пусть берёт на себя ответственность.

Проговорив это всё, он пнул ногой один из чемоданов, он покатился по лестнице вниз. А потом Никита просто взял и закрыл дверь, оставляя нас с дочерью на лестничной площадке.

— Мама? Я домой хочу.

Меня наполняла злость на Никиту за весь этот концерт, он же специально говорил громко, чтобы и соседи слышали весь этот бред. Намереваясь всё ему высказать, я занесла палец над кнопкой звонка и хотела уже нажать, как вспомнила слова Никиты.

— Лика значит, открыла глаза...

Ах вот кто натравил мужа на меня и дочь.

Лика!

Подстилка! Лгунья!

Нажав на кнопку, я ждала, когда дверь снова откроют, но ничего не произошло. Я звонила и звонила до тех пор, пока не услышала злой голос Никиты за дверью.

— Ты что-то не поняла? Убирайся! Или я позвоню в полицию, скажу, что какая-то чокнутая баба рвётся в мою квартиру, тебя в участок заберут, а малявку в детдом.

Эти жестокие слова отрезвили меня, я не сомневалась, что он так и сделает. Я не была прописана в этой квартире, она вообще принадлежала маме Никиты, дочери я смогла сделать только временную регистрацию, и её, как раз нужно было уже продлевать.

Взяв чемоданы и сумку, я спустилась на первый этаж и села прямо на наши упакованные вещи, посадила дочку на колени и прижалась к её макушке.

Я была в отчаянии.

На улице сыпал снег, зарплата придёт только завтра или послезавтра, денег у меня практически нет, и я не знала, куда мне идти с ребёнком.

Из-за усталости на меня накатила такая безнадёга, что я не удержалась и заплакала.

И тут же пожалела об этом, ведь была не одна, на моих коленях сидела моя Машенька, и она очень сильно переживала, когда видела мои слёзы. Вот и сейчас она повернулась в моих руках и взяла моё лицо в свои ладошки.

— Мама, не плачь...

И в самом деле. Чего это я расклеилась? Мне срочно нужно найти, где переночевать эту ночь, а завтра я уже что-нибудь придумаю.

Никита ещё не раз пожалеет, что так с нами поступил. Локти свои будет кусать, но я не вернусь. Хватит вытирать об меня ноги. Больше не позволю. Ради дочери буду сильной.

— Больше не буду, доченька.

Поцеловав свою кнопочку в носик, достала из кармана телефон и начала копаться в телефонной книге. В основном у меня были записаны одни клиенты, это бабушки и дедушки, которым часто нужно было колоть уколы или ставить капельницы. Ещё было много рабочих номеров, а вот таких, к кому я могла обратиться прямо сейчас, увы, не нашлось.

Что же делать...

И тут меня осенило. У меня есть место, откуда меня точно не выгонят и точно приютят на ночь, да и там я забыла свою сумку и шубу, всё равно нужно вернуться.

Чтобы добраться до больницы, я вызвала такси, и каким-то чудом нам его не пришлось долго ждать, уже через минут двадцать машина подъехала к дому. Дочка шла, еле переставляя ноги, устала сегодня сильно моя малышка, но она, в отличие от меня, не пролила ни одной слезинки, стойко держалась. Таксист попался понимающий, он сам погрузил наши чемоданы в машину, пока я с дочкой устроилась на пассажирском сидении.