Два призрака во мгле

Пролог. Очарование обыденности.

Эта история произошла некоторое время назад, уже можно сказать давно. Тогда мир был другим, это все еще был мир «без covid», никто не знал такого слова, как «covid», но жизнь текла своим размеренным чередом. И осень выдалась ранней, и нельзя сказать, что слишком дождливой, но холодная водяная хмарь, которой казалось, был пропитан воздух, постоянно висела в воздухе.

«Все, на сегодня хватит... - Дмитрий устало откинулся в кресле и медленно потянулся к мышке, чтобы нажать на своем компьютере кнопку «Пуск», чтобы наконец-то запустить выключение компьютера... На экране светилось окно с заданиями, в котором желтые строчки «невыполненные» густо перемежались с красными – «просроченные» ... хватит...» Дмитрий уверенно нажал на кнопку пуск.

Часы на стене показывали уже половину шестого, хотя регламентный рабочий день заканчивался в пять: «Сегодня не буду пытаться выполнить все это...» - Дмитрий устало взглянул на погасший экран и с наслаждением выслушал, как перестал гудеть системник. Тишина офиса вдруг стала осязаемой – гудели только холодильники серверной где-то за стеной да звучали чьи-то торопливые шаги в коридоре в коридоре. Он вдохнул запах пыли и старой бумаги, смешанный с легким металлическим привкусом от перегретой техники. Последняя задача сегодня – выбраться отсюда.

Глава первая. Когда хочется сделать что-нибудь не так…

— Дмитрий Викторович, вы сегодня так рано... устало, но с юмором проговорила Галина, наблюдая, как Дмитрий, стоя у шкафа, одевает свою кожаную куртку, подаренную себе же к тридцати пятилетию. Куртка от VELESWAY была практичным выбором для сезона. Качественная мягкая кожа обеспечивала долговечность и комфорт, при этом удобно сидела на плечах и не промокала даже в этот мелкий, постоянно идущий осенний дождь. Ее гладкая поверхность, чуть прохладная под пальцами – тактильное напоминание о дорогой покупке, которая должна была придать ему уверенности, но сейчас лишь подчеркивала его обыденную усталость. Он ощущал ее плотное прилегание на спине, легкий запах дубленой кожи, смешанный с сыростью из открытого окна секретарши.

— Да уж, Галина Васильевна, – он потянул за молнию резким движением, – сегодня пятница, и мой план – добраться до дома до темноты…

«Хватит на сегодня, я думаю,» - мысль прозвучала четко, почти осязаемо, когда Дмитрий нажал кнопку лифта. Его пальцы дрогнули от усталости – не физической, а той, что копится годами в позвонках и висках. Он вспомнил желто-красную мозаику задач на экране, эту электронную версию Сизифова камня. Лифт прибыл с тихим звоном, и Дмитрий шагнул внутрь, унося с собой запах офиса: пыль, бумага, напряжение.

Зеркальные стены кабины исказили его фигуру, подчеркивая накопленную за день усталость. Он невысокий, худой силуэт в практичной кожаной куртке расплылся, стал шире в плечах, но одновременно как будто прогнулся под невидимым грузом. Линии его лица в отражении выглядели еще глубже, серые глаза под припухшими веками казались почти бесцветными, выцветшими. Он машинально провел пальцем по щеке – шершавость небритости, которую пропустил утром в спешке. Зеркало не лгало: перед ним был человек, чья жизнь измерялась не годами, а просроченными отчетами и ритуалами выживания. Жужжание лифта, гулко отдававшееся в металлическом корпусе, на мгновение заглушило тиканье часов в его голове – отсчет до дома, до пустоты и.… короткого отдыха перед завтрашним днем Сизифа. Воздух в кабине был спертым, пахнул озоном и чьими-то духами – резкими, дешевыми.

Дверь лифта разъехалась с глухим щелчком, и его встретил тот самый холодный водяной хмарь, пробирающий до костей. Он не просто висел в воздухе – он лез в легкие, обволакивал лицо влажной, ледяной пленкой, просачивался сквозь ткань джинс к коленям. Туман окутал серые корпуса бизнес-центра, превратив фонари в размытые желтые шары, свет которых растворялся уже в метре от источника, не давая ни тени, ни ориентира. Крыши соседних зданий исчезли, сливаясь с грязно-свинцовым небом. Дмитрий резко застегнул куртку до самого горла, ощутив холодную металлическую змейку молнии на подбородке. Руки он автоматически засунул глубоко в карманы куртки, пальцы нашли там лишь мятый платок и ключи. Холод пронизывал мгновенно, будто кожаная куртка, столь надежная днем, стала тонкой бумагой перед этой всепроникающей сыростью. Он поежился, чувствуя, как капли конденсата собираются на ресницах, затуманивая и без того скудный свет фонарей. Шагнул вперед, и резиновая подошва его полуботинок глухо шлепнула по мокрому асфальту тротуара, звук был приглушенным, словно поглощенным ватой тумана.

«Все, как всегда», - мысль скользнула привычной тропинкой, пока Дмитрий пересекал плиточную площадку перед бизнес-центром. Его шаги отдавались глухо в сыром воздухе, будто он шел по вате. Туман цеплялся за его куртку холодными пальцами, оставляя на искусственном мехе воротника мельчайшие капли, сверкавшие в свете размытых фонарей. Впереди вырисовывались контуры машин на стоянке – темные силуэты, похожие на спящих зверей. Его цель была в самом углу, за пожелтевшей березкой, уже сбросившей последние листья. Там стоял его «ХБМ». Так он сам называл свою «семерку» – ВАЗ 21074. «Хочу Быть Мерседесом», – подшучивали друзья из-за специфической решетки радиатора его «семерки», но Дмитрий лишь пожимал плечами: «У моей машины – главное достоинство – она исправно ездит… и ездит на работу и домой, а не все время в сервис, как некоторые…» - Для него это была машина честного труда, купленная на первые сбережения, верой и правдой служившая уже двенадцать лет. Металл кузова отзывался знакомым скрипом при прикосновении руки к холодной ручке двери. Запах внутри – старый кожзам, бензин и еще что-то неуловимо родное, домашнее, несмотря на всю ветхость салона.

Он сел в водительское кресло и запустил двигатель, который, привычно заурчав, чуть завибрировал всем кузовом. Звук был знакомым рыком старика-зверя, просыпающегося от короткого сна. Дмитрий прислушался – стук клапанов в такт, глухой рокот выхлопа, никаких подозрительных шумов. Хорошо. Он провел ладонью по шершавому кожзаму руля, потертой панели приборов – здесь все было предсказуемо, знакомо до каждой щелчки тумблера. Включил дворники, чтобы стереть с лобового стекла влажную пленку тумана и грязи. Щетки заскребли противно, оставляя разводы. Он потянул рычаг печки на максимум.