Два сердца одна трасса

Глава 2 холодный расчет

Пять утра. Тимур проснулся от собственного внутреннего будильника — того, что бил в висках тревогой ещё до рассвета. В доме была гробовая тишина, нарушаемая только мерным храпом отца из спальни. Он лежал, уставившись в потолок, и чувствовал, как привычная тяжесть оседает на груди, как свинцовый панцирь.

Его мысли, острые и язвительные, тут же нашли мишень. Школа. Проклятая школа и тот дурацкий класс, куда его загнали, как лошадь в стойло. И она. Соколова. Та, что сидела рядом, дышала слишком тихо и смотрела слишком внимательно.

Малышка, — мысленно фыркнул он, вставая и наливая себе стакан ледяной воды прямо из-под крана. Щенок. И щенок ещё тот — забитый, тихий, наверное, фигурой никакой под этими балахонами. Только и может, что взгляд испуганный ловить да пытаться «помочь» с тетрадками.

Он поймал своё отражение в тёмном окне. Зелёные глаза смотрели на него без единой искры тепла. Холодные. Чистые. Как лёд. Он и должен был быть льдом. Иначе сожрут. Здесь, в этом доме. И там, на трассе.

Завтрак проходил в напряжённом молчании. Отец, Денис, молча читал на планшете сводки по «Азимуту». Мать, Елена, двигалась по кухне бесшумно, как тень, ставя перед ним тарелку с омлетом. Её взгляд, полный невысказанной тревоги, скользнул по лицу Тимура, но он демонстративно уставился в окно. Он видел, как она сжимает пальцы, прежде чем положить руку ему на плечо.

— Тимур, ты…
— Всё нормально, мам, — отрезал он, не глядя. Его голос прозвучал резко, как щелчок затвора. Он ненавидел этот разговор. Ненавидел её немое участие, её страх перед отцом. Лучше уж откровенная злоба, чем эта предательская жалость.

В дверях появился Миша, его старший брат, безупречный в дорогом трикотажном джемпере. На его лице была дежурная, ничего не значащая улыбка.
— Привет, боец, — кивнул он Тимуру. — Опять на своём табуне рычать будешь?
Отец оторвался от планшета.
— Хотя бы не в бизнес-центре, как некоторые, время убивает, — проворчал он, но в его взгляде, обращённом к Мише, была та самая снисходительная гордость, которой Тимур никогда не удостаивался. Любимчик. Надёжный. Хотя Тимур знал то, чего не знал отец. Знакомые в гаражах шептались о долгах Миши, о его связях с людьми, от которых потом не отмоешься. Но говорить было бесполезно. Отец не стал бы слушать «неудачника».

— У меня дела, — сквозь зубы бросил Тимур, отодвигая стул. Он не доел омлет. Ком стоял в горле.
— В школу, ты хотел сказать? — не поднимая головы, уточнил отец. — Не забудь, в субботу встреча с репетитором по экономике. Пора уже думать о будущем, а не о том, как гонять по помойкам.
Тимур ничего не ответил. Он просто вышел, хлопнув дверью. Каждый раз — одна и та же пытка. Мусор. Гонщик с помойки. Недостойный наследник. Слова жгли, как раскалённые иглы. Единственное место, где они теряли силу, была трасса. Или должна была терять.

---

В школе он был «Волком». И вёл себя соответственно. Он вошёл в класс, чувствуя, как пространство вокруг него расступается. Взгляды одноклассников — быстрые, робкие — скользили по нему и отскакивали. Идеально. Он сел за свою парту, нарочито громко откинув стул, и тут же уткнулся в телефон, создавая непроницаемый кокон.

И тут появилась она. Соколова. Прошла на свои места мелкими, неслышными шажками, будто боясь разбудить воздух. Села, аккуратно, как кукла. Разложила свои идеальные тетрадки. Он почувствовал знакомое раздражение. Ну вот. Началось.

Он уловил её взгляд, украдкой скользнувший в его сторону, и намеренно резко повернулся, поймав её на месте преступления. Она вздрогнула и покраснела, уткнувшись в учебник. Слабак. Малышка. Ему вдруг дико захотелось её дразнить. Не просто игнорировать, а именно дразнить. Чтобы она наконец перестала делать этот вид, будто он пустое место, и в то же время впиваться в него глазами.

И он это сделал. Когда она потянулась к его тетради — с этими своими дурацкими попытками «помочь» — ледяной тон и фраза про «раковину» сорвались с его губ почти сами собой. Удовлетворение, острое и ядовитое, кольнуло его, когда он увидел, как алеют её щёки, как сжимаются её пальцы. Пусть знает своё место.

Но потом, на перемене, он увидел её возвращение. И что-то изменилось. Она шла не с опущенной головой, а с прямой спиной. И у неё была… коса. Не та мягкая девичья косичка, а какая-то тугая, плотная, почти военная. Она шла этой косой, как клинком, рассекая пространство. Его взгляд задержался на ней на долю секунды дольше, чем нужно. Что, малышка, решила покрепче затянуться? Смешно.

Он отвернулся, но образ этой косы, лежащей по прямой линии вдоль её спины, почему-то засел в голове. Бесил.

---

После уроков он поехал не домой. Он поехал в гараж — свой настоящий дом. Запах бензина, масла и металла был единственным, что могло его успокоить. Здесь его чёрная «Сузуки», «Гроза», стояла, сверкая хромом, воплощение мощи и контроля. Здесь всё подчинялось ему.

Там уже были свои — Васька по кличке «Громила» и Серёга «Штиль». Они возились около мотоцикла Васьки, но разговоры велись о другом.
— …так и не поняли, откуда вынырнула. Бах! И уже впереди. Я, блин, аж руль чуть не выпустил, — с восхищением и злостью в голосе говорил Серёга.
— Кто? — Тимур прислонился к своей «Грозе», скрестив руки.
— Да Фурия, блин! Новая. На рыжем «Кавасаки». В прошлую субботу на заездах у путепровода. Всех сделала. И Барона, и Джокера. Чисто.

Тимур почувствовал, как в висках застучало. Фурия. Это имя уже неделю не сходило с языка у всех в их кругу. Призрак на красном мотоцикле. Быстрая, дерзкая, неуловимая. Никто не знал, кто это. Парень, девка? Говорили, девка. Но такого не могло быть. Не могло.
— Победила? — его собственный голос прозвучал глухо.
— Не то слово, Волк. Унизила. Она на последнем повороте, понимаешь, на самом краю… Я думал, она сейчас в отбойник. Ан нет. Выровняла и рванула, как чёрт. Барон потом два дня пил, честное слово.

Внутри Тимура что-то ёкнуло. Не восхищение. Ярость. Чистая, концентрированная ярость. Появился кто-то, кто смел быть быстрее? Смел бросить вызов не просто другим, а самому порядку вещей? А его, Волка, в тот день не было — отец устроил очередной «семейный совет» с упрёками. Его место, его победу у него украли.
— Найдём, — тихо, но так, что Васька и Серёга сразу замолчали, сказал Тимур. Его зелёные глаза были похожи на прицел. — На следующем заезде она появится. Найдём и сделаем. Никаких «Фурий» на моей трассе.