Два сердца одна трасса

Глава 4 Раскрытие

5 сентября. Утро.

Пятое сентября началось с предчувствия. Диана проснулась не от будильника, а от собственного беспокойства, клубящегося в желудке холодным узлом. Она открыла глаза и первым делом взглянула на расписание, приколотое магнитом к холодильнику в её памяти. Четвертый урок: ФИЗКУЛЬТУРА.

Это слово сверкало в сознании красным, тревожным сигналом. Не страх перед нагрузкой — с ней-то как раз всё было в полном порядке. Её тело, привыкшее к куда более серьёзным испытаниям, чем школьные нормативы, справилось бы с лёгкостью. Ужас вызывала сама необходимость показать это тело. Снять свой основной, самый надёжный камуфляж — бесформенные джинсы и толстовки, скрывающие всё, что она годами училась прятать.

За завтраком она была молчаливее обычного.
— Диан, ты что, бледная какая-то, — мамина рука, прохладная и нежная, коснулась её лба. — Температуры нет… Может, не идти сегодня?
Искушение было велико. Солгать. Схватить живот, сморщиться. Получить день отсрочки. Но она ненавидела ложь, особенно в стенах этого дома, где всё дышало искренней заботой. Да и риск был велик: мама могла настоять на визите к врачу, а это — потеря времени, ненужные вопросы.
— Всё в порядке, мам, — Диана сделала глоток чая. — Просто дождь. И физра сегодня. Не люблю я её.
Отец, дочитывая утренние новости на планшете, отвлёкся.
— Физкультура — это хорошо. Разгоняет кровь, голова лучше работает. Только после сразу переодевайся, чтобы не простыть. И душ горячий, обязательно.
— Да, пап, — кивнула она, мысленно уже прокручивая сценарий предстоящего кошмара.

Дорога в школу пролетела в туманной дымке тревоги. Мелкий, назойливый дождь бил по капюшону, и мир за его пределами казался размытым, нереальным. В школе запахло сыростью и дезинфекцией. Она поднялась в класс, и её взгляд сразу же, против воли, потянулся к той части парты, где обычно лежал его локоть. Он ещё не пришёл. Слабое, глупое облегчение.

Первый урок был литературой, но слова учителя пролетали мимо ушей. Диана мысленно перебирала содержимое своего спортивного мешка. Чёрные лосины (единственные, удобные, не сползающие при резких движениях). Спортивный топ (плотный, функциональный, но… облегающий). Короткая толстовка на молнии (лёгкая, но не скрывающая форму). И вечная дилемма: заплести волосы в обычный, ничем не примечательный пучок или… Нет, косу сегодня плести нельзя. Слишком бросается в глаза. Слишком много уже внимания.

На третьем уроке он появился. Вошёл, принеся с собой запах влажного воздуха и привычное напряжение. Он прошёл на своё место, откинулся на стул, и пространство вокруг сразу съёжилось, стало тесным. Она чувствовала его присутствие каждым нервом. Сегодня, однако, её страх был приглушён более сильным, насущным страхом перед тем, что ждало её через час.

---

Звонок, возвещающий о начале третьего урока, прозвучал для Дианы как погребальный колокол. Она медленно собрала вещи и, отставая от потока одноклассников, поплелась в сторону спортивного блока.

Женская раздевалка встретила её волной тёплого, спёртого воздуха, гулом голосов и хлопаньем дверок шкафчиков. Диана нашла свой, самый дальний, в углу, за поворотом. Её пальцы дрожали, когда она поворачивала ключ. Вокруг кипела жизнь: девчонки смеялись, менялись одеждой, обсуждали мальчишек, тренера, вчерашние сериалы. Она была невидимкой в этом хоре — пока не снимет свою невидимую мантию.

Сделав глубокий вдох, она начала. Сначала — ботинки и джинсы. Холодный воздух раздевалки обжог кожу бёдер. Потом — толстовка и футболка. Она осталась в одном спортивном топе. На мгновение она замерла, скрестив руки на груди, будто пытаясь прикрыться, хотя в её уголке её почти никто не видел. Ткань топа была тонкой, эластичной, она не скрывала, а подчёркивала. Изгибы груди, линию рёбер, узкую, но не костлявую талию.

Затем — лосины. Плотная, чёрная ткань, облегающая каждую мышцу. Она натянула их, чувствуя, как материал обрисовывает бёдра, ягодицы, икры. Её ноги не были просто худыми. Они были сильными. С чётким рельефом, приобретённым не в спортзале, а в борьбе за равновесие многосоткилограммовой машины на скорости.

Последний шаг — волосы. Обычный пучок сегодня казался предательством. Слишком слабым. Слишком «девичьим». Ей нужна была броня. Её пальцы, сильные и ловкие, сами знали, что делать. Она распустила волосы, и они тяжёлым, русым водопадом упали на спину. Не глядя на отражающие стены шкафчиков, на которые уже падали любопытные взгляды, она быстрыми, яростными движениями заплела бойцовскую косу. Ту самую, тугую, плотную, как канат. Она лежала вдоль позвоночника, от затылка до копчика, твёрдый стержень, придающий решимость.

Когда она закончила и подняла голову, тишина в её углу раздевалки была оглушительной. Несколько девочек замерли, смотря на неё. Их взгляды скользили по её фигуре, по косе, по выражению её лица — сосредоточенному, почти суровому.
— Ого, Соколова… — прозвучал чей-то сдавленный возглас.
— Ничего себе преображение…
— А я и не знала, что у неё такая…

Диана проигнорировала. Она натянула сверху короткую спортивную толстовку на молнии, но расстегнула её почти до пояса — в спортзале было душно. Теперь её образ был завершён: спортивное, мощное тело, частично прикрытое лёгкой тканью, и эта коса — знак чего-то дикого, не школьного. Она взяла свою бутылку с водой и, не оглядываясь, вышла в коридор.

---

Тимур Волков терпеть не мог организованную физкультуру. Всё это построение, командные игры, приказы — это было ниже его достоинства. Он переоделся механически, его мысли были где-то далеко: в гараже, где ждала «Гроза», на трассе, где он должен был восстановить репутацию после слухов о той проклятой «Фурии». Он вышел в спортзал одним из первых, прислонился к шведской стенке и уставился в пространство, его зелёные глаза были пустыми, направленными внутрь себя.

Постепенно зал наполнялся. Крики, смех, шум. Он отрешённо наблюдал за этим движением, как за жизнью в аквариуме. И тут его взгляд, скользя по толпе, наткнулся на что-то несоответствующее. На аномалию.