Два сердца одна трасса

Глава 6 предчувствие и ложь

Пятница.

Это слово отзывалось в Диане не просто концом недели, а низким, настойчивым гулом в крови, как отдалённый рёв мотора. Завтра. Суббота. Шесть вечера. Старое кольцо за промзоной. Её внутренний хронометр, заведённый ещё в среду после короткого, зашифрованного сообщения от таинственного организатора, отсчитывал последние часы. Завтра она снова станет Фурией. Не просто Дианой на мотоцикле, а именно Фурией — безжалостной, стремительной, не оставляющей шансов. Эта мысль была одновременно страшной и пьянящей. Единственное, что могло сравниться с этим предвкушением — страх перед возможностью увидеть там его. «Грозу». Волка. Но этот страх был острым, желанным. Вызовом.

Она проснулась раньше будильника, и первым делом её рука потянулась к телефону, лежавшему под подушкой. Привычный ритуал: проверить время, погоду, сообщения от мамы с напоминанием о завтраке… И тут её взгляд застыл. В списке чатов, поверх беседы с родителями и подругой детства, висело новое, непривычное имя.

ВОЛК.

Её сердце совершило в груди резкий, болезненный кульбит, а потом застучало так, будто пыталось вырваться. Он? Ей? Написал? Она сглотнула комок, внезапно пересохло в горле. Палец дрогнул, прежде чем коснуться экрана.

Сообщение пришло глубокой ночью, в 02:17.
«Соколова. Завтра контурная по физике. У тебя есть конспект с семинара?»

Вот и всё. Ни приветствия, ни подписи. Сухо, грубо, по-деловому. Типично для него. И всё же. Он написал. Он узнал её номер (откуда? от кого? классный руководитель, наверное, раздавал для «учебных целей»). Он обратился к ней по фамилии. Он попросил о помощи. Не попросил — потребовал, как должное.

Диана села на кровати, прижимая телефон к груди. Что ей делать? Игнорировать? Это вызовет ещё больше вопросов и, возможно, его гнев. Ответить? Но как? Согласиться — значит показать слабость, вновь влезть в роль услужливой «раковины». Отказать? Слишком дерзко, и это привлечёт ненужное внимание.

Она встала и подошла к окну, глядя на спящий двор. Вчерашняя ярость после физры, его взгляды, его странная, пугающая внимательность — всё это смешалось в клубок. Он что-то заподозрил. Или ему просто нужен конспект? Может, это ловушка? Её пальцы сами вывели короткий, максимально нейтральный ответ, лишённый даже точки: «Есть».

Ответ пришёл почти мгновенно, словно он ждал, уставившись в экран. «Принеси. Утром».

Диана закусила губу. Приказной тон. «Принеси. Утром». Не «можно взять?», не «спасибо». Она снова стала для него инструментом, удобной вещью. Гнев, знакомый и жгучий, зашипел внутри. Но вместе с ним пришло и странное, щемящее чувство. Он думал о ней. Хоть и так. Он вписал её в свой план на день. Эта мысль была абсурдной и оттого ещё более тревожной.

За завтраком она была рассеянна.
— Диана, ты сегодня какая-то неспокойная, — заметила мама, наливая ей какао. — Опять этот проект?
— Да… и контрольная, — солгала Диана, опуская глаза. Ложь давалась тяжело. Она ненавидела обманывать их, этих двух людей, которые искренне верили в её безупречность.
— Контрольная — не конец света, — ободряюще сказал отец, складывая газету. — Главное — голова на плечах. А вечером отдохнёшь. Может, в кино сходим?
Удар под дых. Вечер. Суббота. Шесть часов.
— Я… я не могу, — проговорила она, и голос её прозвучал чуть сипло. — Я обещала Насте… ей помочь с… с тем проектом по биологии. Она в тупике. Мы договорились на шесть.
Это была первая в её жизни серьёзная, продуманная ложь родителям. Не уловка, чтобы избежать уборки, а цельная история с целью, временем и участниками. Сердце колотилось так громко, что ей казалось, они его слышат. Она чувствовала, как жжёт щёки.
Мама и папа переглянулись. В их взглядах читалась лёгкая озабоченность (их дочь редко так спонтанно планировала встречи), но в основном — одобрение.
— Помогать подруге — это хорошо, — кивнул отец. — Только не задерживайся допоздна. И предупреди, когда выйдешь и когда будешь на месте.
— Обязательно, — выдохнула Диана, чувствуя, как камень вины тяжёлым грузом ложится ей в желудок. Она предавала их доверие ради рёва выхлопа, запаха бензина и опасной, запретной свободы. Ради того, чтобы снова почувствовать ветер, сдирающий с неё кожу Дианы Соколовой, и обнажить стальной стержень Фурии.

---

Школа в этот день была для Дианы просто фоном, шумовой завесой перед главным событием. Она механически ответила на вопросы, сдала конспект Тимуру (он взял его, не глядя на неё и не сказав «спасибо», лишь коротко кивнув), пережила несколько его тяжёлых, нечитаемых взглядов. Он казался каким-то сосредоточенным, ушедшим в себя, даже более отстранённым, чем обычно. Это её настораживало. Куда он пропадал в своих мыслях?

После последнего звонка она, как всегда, не спеша собрала вещи, дав всем основным потокам учеников разойтись. Ей не хотелось ни с кем пересекаться. Она вышла через задний двор школы, направляясь по своему обычному, не самому короткому, но самому безлюдному маршруту домой. Этот путь проходил через небольшой сквер со старыми, разлапистыми елями.

Именно там она его и увидела.

Он стоял, прислонившись к фонарному столбу, с книгой в руках, но не читал, а смотрел куда-то вдаль. Невысокого роста, но с очень правильными, почти кукольными чертами лица. Белокурые, слегка вьющиеся волосы, падающие на лоб, и очень яркие, чистые голубые глаза. Он был одет не в школьную форму, а в стильную, но не вычурную куртку и тёмные джинсы. Он выглядел… новым. Чужим. И очень заметным.

Их взгляды встретились случайно. Он улыбнулся. Не нагло, а скорее с лёгким, дружелюбным любопытством.
— Привет, — сказал он. Голос у него был приятным, спокойным. — Извини, не подскажешь, как отсюда выйти на улицу Ленина? Кажется, я немного заблудился.
Диана замедлила шаг, насторожившись. Но в его взгляде не было угрозы, только лёгкое смущение.
— Вы… новенький? — спросила она, вместо ответа на вопрос.
— В общем, да, — он кивнул, закрывая книгу. — Руслан. Перевёлся на прошлой неделе в одиннадцатый «Б». Кажется, мы в одном классе, но я ещё не всех запомнил.
Одиннадцатый «Б**. Их класс. Диана внутренне сжалась. Ещё один свидетель, ещё одни глаза.
— Да, — коротко ответила она. — Я Диана. Улица Ленина — вам прямо, потом на втором светофоре налево.
— Диана, — повторил он, как бы пробуя имя. И снова улыбнулся. — Спасибо. Красивое имя. А я, видимо, пошёл совсем не в ту сторону. Можно, я немного пройду с тобой? А то я тут, кажется, второй круг начну наматывать.
Она хотела отказаться. Сказать, что ей не по пути. Но отказать было бы грубо, а привлекать к себе внимание грубостью она не хотела. К тому же он казался… безобидным. Не таким, как все остальные. В нём не было ни намёка на ту пошловатую самоуверенность, которой дышали многие парни в их школе, ни, тем более, ледяной, давящей угрозы, как от Волка.
— Хорошо, — кивнула она, и они зашагали рядом.