Два сердца одна трасса

Глава 23 перед грозой

Суббота наступила неожиданно быстро. Тимур проснулся с четким ощущением, что сегодня что-то изменится. Не объяснимое, не логическое — просто внутренний голос, тот самый, что никогда не подводил на трассе, шептал: «Сегодня. Сегодня ты сделаешь шаг».

Он лежал, глядя в потолок, и прокручивал в голове план. Вечером — гонка на Аэродроме. Он знал, что она будет там. Гремлин подтвердил: Фурия заявилась. Значит, сегодня он увидит её не в школьной маскировке, а настоящую. В чёрной косухе, на красном «Кавасаки», с этим её диким, свободным взглядом.

И я подойду к ней. Скажу, что знаю. Скажу, что никому не расскажу. И посмотрю, что будет.

Мысль пугала и одновременно пьянила. Он не знал, как она отреагирует. Ударит? Пошлёт куда подальше? Или... или обрадуется, что больше не нужно прятаться?

Он встал, натянул спортивные штаны, подошёл к окну. День обещал быть солнечным — редкость для этой осени. Свет заливал комнату, играл на стекле, отражался в хромированных деталях моделей мотоциклов на полке.

Сегодня. Сегодня всё решится.

Он оделся тщательнее обычного. Чёрные джинсы, тёмно-серая футболка, сверху — чёрная толстовка на молнии. Посмотрел на себя в зеркало. Зелёные глаза смотрели холодно, сосредоточенно. Никто не догадается, что внутри — ураган.

Из кухни доносились запахи завтрака и голос Кати, которая что-то радостно щебетала. Мама Лена, как всегда, хлопотала у плиты. Отец, Денис, сидел с планшетом, попивая кофе. Миша, старший брат, тоже был дома — редкое явление в последнее время.

— Ты сегодня куда-то собрался? — спросила мама, окинув его взглядом.

— К друзьям, — коротко ответил он, садясь за стол.

— Опять на своём мотоцикле будешь гонять? — проворчал отец, не поднимая головы. — Ума не приложу, когда ты уже займёшься делом.

— Денис, не начинай с утра, — тихо сказала мама.

— А что начинать? Правду говорить? — отец отложил планшет. — Миша вон уже бизнесом занимается, партнёров нашёл. А ты...

— А я, — перебил Тимур, и в его голосе зазвенел металл, — я сам решу, чем мне заниматься.

На секунду повисла тишина. Даже Катя перестала жевать и уставилась на брата круглыми глазами. Отец удивлённо приподнял бровь — Тимур редко перечил ему так открыто.

— Ну-ну, — сказал Денис с усмешкой. — Посмотрим, к чему ты придёшь.

Тимур не ответил. Доел, встал и вышел из-за стола. В коридоре он задержался на секунду, услышав шёпот мамы:

— Денис, ну зачем ты так? Он же мальчик ещё...

— Мальчику восемнадцать, Лена. Пора быть мужчиной.

Тимур стиснул зубы и вышел.

Сегодня. Сегодня я докажу, что я мужчина. Не ему. Ей. И себе.

---

Школа

Он пришёл раньше обычного. Сел за парту, уставился в окно. Ждал. Когда дверь открылась и вошла она, сердце снова пропустило удар — уже привычно, но всё так же остро.

Диана была в своей обычной одежде: серая толстовка, джинсы, хвост. Ничего особенного. Но он видел то, что скрыто. Видел Фурию под маской серой мышки. И от этого контраста внутри всё переворачивалось.

Она села рядом, выложила учебники, тетради. И книгу. Не ту, прошлую. Другую.

Тимур скосил глаза. На обложке было написано: «По осколку твоего сердца». Та же Анна Джейн.

— Новая? — спросил он, кивая на книгу.

Диана подняла на него взгляд. В её орехово-зелёных глазах мелькнуло удивление — он запомнил автора.

— Да, — ответила она. — Дочла ту, про которую ты спрашивал. Решила взять следующую.

— И какой там был конец? — спросил он, поворачиваясь к ней.

Она помедлила. Взгляд стал чуть грустнее, тень пробежала по лицу.

— Плохой, — сказала она тихо. — Он умер. Парень тот. В конце. Она осталась одна.

Тимур нахмурился. Не ожидал такого. По названию казалось, что там будет что-то про разбитое сердце в переносном смысле. А оказалось — буквально.

— И зачем такие книги читать? — спросил он. — Только настроение портить.

— Не знаю, — она пожала плечами. — Чтобы помнить, что любовь не всегда спасает. Иногда она просто... есть. А потом её не становится. И нужно жить дальше.

Он смотрел на неё, и в голове крутились её слова. «Нужно жить дальше». Она говорила так, будто знала, о чём говорит. Будто сама через это проходила.

— А эта про что? — спросил он про новую книгу.

— Про осколки, — ответила она. — Про то, как люди разбивают друг другу сердца, а потом пытаются собрать. Иногда получается. Иногда нет.

— А у тебя было разбито? — спросил он вдруг. Сам не ожидал, что спросит.

Она замерла. Посмотрела на него внимательно, изучающе.

— Было, — сказала наконец. — Но это было давно. И не очень серьёзно.

Он хотел спросить кто, но сдержался. Не его дело. Пока не его.

— Надеюсь, в этот раз получится, — сказал он вместо этого.

— В какой смысле?

— В смысле — собрать. Если разобьют. Или чтобы не разбивали вовсе.

Она смотрела на него, и в её глазах было что-то такое, от чего у него перехватывало дыхание.

— Спасибо, — сказала она тихо. — За... за надежду.

Он кивнул и отвернулся к доске. Сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал её взгляд на себе, но не оборачивался. Вечером. Вечером всё решится.

---

Вечер. Аэродром

Он приехал за час до старта. «Гроза» урчала под ним, готовая сорваться с места. На Аэродроме уже собиралась толпа — мотоциклы, машины, люди. Огни, музыка, запах бензина и азарта.

Он припарковался на краю, слез с мотоцикла, снял шлем. Огляделся.

Её не было видно. Но он знал, что она здесь. Где-то среди этих теней, огней, ревущих двигателей.

Гремлин подошёл первым, как всегда, с блокнотом и сигаретой.

— Волк! А я уж думал, не приедешь. Барон опять рычит, место себе не находит. Говорит, сегодня всех сделает.

— Посмотрим, — холодно ответил Тимур.

— Фурия тоже будет, — Гремлин хитро прищурился. — Ты её ищешь?

— Не твоё дело.

Гремлин хмыкнул, но ничего не сказал. Отошёл.

Тимур остался стоять у своего мотоцикла, вглядываясь в толпу. И вот он увидел её.