Два взмаха в секунду - Обречённые крылья »

Глава 5. Черные Крылья Небес

В мире, где искусственно воссоздают войну, нет места мыслям о сострадании.

Сильв сел на койку, ощущая, как тонкий слой пыли с казарм оседает на его крыльях. Вокруг царила непринужденная суета: ангелы — новобранцы и ветераны — чистили оружие, делились байками о прошлых походах или просто отдыхали между сменами. Лера Менховский стоял рядом, наблюдая за ним с едва заметной улыбкой.

— Это твой новый дом на ближайшие века, — произнес Лера, не забывая иногда делать строгий тон. — Тут собираются от новобранцев до бывалых вояк. Сегодня для тебя важный день: я пошлю твоего сослуживца, чтоб он показал тебе, что тут и как.

Сильв кивнул, чтобы от него быстрей отстали, и после ухода Менховского оглядел казармы: длинные ряды коек с металлическими каркасами, стены увешанные картами островов и трофеями — клинки с демонической гравировкой, чешуя чудовищ. В воздухе пахло потом, железом и странным сладким ароматом облачных цветов, что приносил ветер из окон. Где-то в углу группа новичков обсуждала слухи о недавно пропавшем приюте.

От бесконечных мыслей Сильва отвлек прибывший по приказу новобранец. Он кинул неодобрительный взгляд, щурился, но недолго думая, сказал:

— По приказу третьего серебряного крыла Леры Менховского прибыл для введения в курс дела. Я — новобранец Киён Феринский.

Киён был высоким (около 185 см) и худощавый, с атлетичным строением от легких тренировок. Лицо его казалось открытым и дружелюбным, с ленивой улыбкой, которая делала его обаятельным. Щеки были слегка впалыми, подбородок с легкой щетиной. Нос прямой, немного вздернутый. Кожа светлая, типичная для ангелов небес, с румянцем от ветра. Крылья — элегантные, серебристо-серые с голубыми прожилками, но снизу оперенье подпаленное, словно от огня, — не могло восстановиться или облинять, лишь портило картину.

Сильв перевел взгляд на его глаза и немного ухмыльнулся. После встречи с многими фигурами куда значимее для любого из этажей, Киён казался совсем уж зеленым. Хотя и говорили, что его крылья многое поведают.

— Ну, показывай, что у вас есть, — всем видом Сильв говорил о незначительности этого знакомства.

— Послушай меня сюда! — Подойдя к Сильву, Киён схватил того за шиворот и начал бурно говорить полушепотом на ухо. — Ты не в приюте, ты не в небесах, ты часть этого мусора под названием армия. Только прибывший не имеет права даже смотреть на меня. Не скажу, где ходить в туалет, — будешь ходить под себя. Поэтому подними свою жопу и марш за мной.

Киён отпустил его и направился к выходу из казармы. — Не отставай, — кинул он фразу, еще больше ускорив шаг. Сильв скрипнул зубами, но смиренно признал свое поражение и ринулся нагонять.

— Этот блок — казармы, ты хоть и понял, но можешь забыть, — показывая на казармы, они стали отдаляться от этого блока, подходя к поляне.

— Этот блок — тренировки полета. Для солдата важна не скорость полета, а маневрирование, — показав пальцем на далекое стоящее здание, он произнес: — А это кузница, туда будешь приходить за получением или ремонтом снаряжения.

— А вон те ворота, что скрывают? — спросил Сильв.

— Слушать и не перебивать, — ответил Киён. — Ворота отделяют наш корпус от одного лишь здания.

— Что за здание? — перебив, спросил Сильв.

Киён не обратил внимания и продолжил: — Здание является административным сооружением, там находится заведение под названием "школа" — похожее на приют, но обучать там будут помимо обычных правил сложным предметам и знакомить с разными монстрами, чтобы, встретив кого-нибудь со второго этажа, у тебя был хоть шанс выжить.

— А почему она находится за огромными воротами? — верно подметил Сильв.

— Чтобы скрыть слезы войны. В школе помимо новобранцев обучаются и дети архангелов, то есть будущие знати.

— А почему не на отдельном острове? — спросил Сильв.

— Что может быть безопаснее, чем остров вояк? — ответил Киён. — Мы разделены этажами и стенами. По факту, они нас не видят, но если кто-то решит напасть на будущего архангела, мы сможем защитить.

Сильв вздохнул и перевел свой взгляд на небо. — Значит, и здесь есть неравенство.

— Не то чтобы неравенство, скорей защита будущего поколения архангелов, — произнес Киён с тоном, будто и сам понимал: "небеса перестали быть благодатью".

На следующий день, ранним утром, Сильв проснулся от резкого шума трубы — горна, как это называли здесь. Звук эхом разнесся по казармам, разрывая сон и заставляя множество глаз открыться. Сильв сел на койке, потирая виски; сон был беспокойным, полный видений о свободном полете над чуждым миром, где никто не командует. Но реальность вернула его обратно: вокруг сопели и ворчали новобранцы, кто-то плевался и ругался сквозь зубы, а кто-то уже собирал вещички. Где-то далеко доносился мужской голос, призывающий всех на подъем.

Киён подошел к его койке, уже одетый и с тем же ленивым видом. "Подъем, зеленый! — буркнул он, швыряя Сильву комплект формы: простой доспех из серебристого металла, напоминающий доспехи древних рыцарей с гравировкой крыльев, комплект униформы для посещения занятий в школе и еле заточенный небесный клинок. — Сегодня первый день тренировок. Не вздумай опоздать, а то Менховский тебя сам поднимет — и не лаской".

Сильв оделся молча, игнорируя взгляды соседей по казарме. Один из них, здоровяк, кивнул ему уважительно: "Новенький? Держись, брат. Тут быстро научат летать". Сильв лишь кивнул.

Маршем они направились к поляне для тренировок. Утро было свежее, ветер нес запах моря и озона — анахронизма их мира, где небеса сливались с островами в этажах бесконечных высот. Поляна кишела ангелами: одни разминались, другие тренировались в групповых маневрах, пикируя и сбиваясь в формации. Инструктор — суровая женская архангел с шрамами на перьях, — оглядела их взглядом, полным презрения к новичкам.

"Слушать сюда, вы, птенцы! — гаркнула она. — Я — третье бронзовое крыло Арма. Сегодня учимся базовым пикированиям. Крылья — ваше оружие, но и ваша слабость: если монстр или демон подожжет вас — ее взгляд скользнул по опаленным крыльям Киёна, который стоял молча, уставившись в землю, — "...вы станете бесполезны нашему этажу и мигом окажетесь на втором этаже в качестве учителей. Здесь или на поле боя — нет и не будет места жалости. Вперед!"