Двадцать ноль один

ГЛАВА 1 ТРАДИЦИИ.

– Рики, привет! Есть серьезный разговор.

– Привет, что-то случилось?

– Не очень приятные новости.

– Не тяни, я уже нервничаю.

– Мы не увидимся этим летом.

– Почему?

– Я еду на IT-стажировку. Все уже решено.

– Куда?

– В Америку. В Пало-Альто.

Закончен учебный год. Последний звонок, пролетевший словно во сне, за пеленой слёз, совсем не от радости, и расставание со школой тут ни при чём.

Остался один экзамен – любимая химия. Готовиться можно и в деревне. Потом приехать, сдать и сразу обратно, чтоб к компьютеру и близко не подходить.

Вот парадокс, вступительные экзамены сданы, а выпускные ещё идут. Совершенно точно известно, где они с Янкой учиться будут. Вика поступила на химический факультет Университета, а Яна выбрала конечно же биофак.

Но зато некоторые смежные лекции можно вместе… э-э… может быть даже и слушать. А Андрей не смог поступить бесплатно на юридический и теперь должен пол-лета деньги зарабатывать. Ну это тоже неплохо. Да у них с Янкой всё неплохо, даже отлично. Они вообще не расстаются… Везёт же некоторым.

На глаза навернулись слёзы, и стройный ряд берёз за окном автобуса помутнел и слился в пронзительно-изумрудную массу, щедро заливаемую жаркими лучами июньского солнца.

А на стекле кем-то нацарапана надпись: «Вика + Лёшка».

Почти про нас...

Вика ехала в деревню. С тяжёлым сердцем, без радости. Почти без чувств. Все слёзы остались в городе. Она плакала навзрыд, уронив голову на стол, когда прочитала его последнее сообщение… Теперь почтовый ящик наверняка завален письмами, но она не будет их читать. Прощаться больно и бессмысленно. А так, словно у неё компьютер сломался.

Может, они и не увидятся больше… никогда?

Остановка Высоково. Звук удаляющейся машины, как последний отголосок шумного города. Пусто и нереально тихо. Автобус, блеснув задним стеклом, скрылся за поворотом…

А Лёшка – за поворотом планеты, и никакие временные аномалии не помогут сократить это расстояние.

Птицы в лесу распевают «восьмьюдесятью семью» голосами. Земляника отцвела, а на солнечных полянках даже порозовела. Пол июня прошло. Теперь как в рекламе, надо успевать «жить большими глотками».

Тёплый ветер радостно резвился на опушке. Словно старую знакомую, он обхватил Вику нежным вихрем, поиграл лёгкими прядками у лица, удивился их новому цвету и, смеясь, унёсся по малахитовой зелени лугов к деревне.

А дома все по-прежнему. Те же звуки, запахи, будто и не было долгой, холодной зимы. В вазочке на комоде срезанные осенью фонарики физалиса и розоватые сухие колоски, те самые, что Вадик подарил вместе с васильками. Те же узорчатые занавески на окнах.

И в огороде всё, как и год назад. Три грядки моркови зеленеют ровными щеточками пушистых кустиков. Параллельно и перпендикулярно выверенные ряды сочного лука, огромное поле, разлинованное картошкой и ещё не заросшее берёзкой. И усыпанная будто белым снегом клубника, а кое-где под листьями висят бледно-зелёные, с желтоватыми, плотно сжатыми семечками, ягоды. Скоро можно будет вспомнить этот восхитительно-свежий вкус и летний аромат. Только вот никто не скажет, что поцелуй со вкусом клубники.

Ещё весной дедушка построил за огородом сарай для сена. Но пока там лежала только солома. Её тёплый, прелый запах Вика почувствовала едва открыла дверь. Сквозь тонкие щели между досками пробивались солнечные лучи. В них светились, танцевали пылинки. Вика опустилась на колкую, золотистую солому и закрыла глаза. Снаружи не умолкала настырная пичужка: Тик-тик-тику, – разносилось над лугом. Ветер шумел листвой, где-то далеко перекликались петухи. А лучше всего Вика слышала тишину. Спокойную, чистую, настоящую жизнь. Нереальную, после суетливого города, где всё подчинено нехватке времени, а смысл жизни превращается в ожидание. И за этой бездумной растратой драгоценного, вечно дефицитного времени и проходит сама жизнь.

Отчего-то вспомнилась школа. Суматошные перемены и тоскливо-тихие уроки.

– Белова, ты спишь, что ли? Иди, тебя к доске вызывают, – толкнула её под бок Анютка.

Иди к доске… Я даже вопроса не слышала.

Конец третьей четверти. Сплошные контрольные, в голове бардак. Так ещё и не выспалась. Ещё бы, до двух часов ночи с Лёшкой переписывались. Не просто так! Объяснял сущность интегралов и сам, по ходу, запутался. Ну и на отвлечённые темы тоже… после этого вообще спать расхотелось. Вот и какая подготовка к ОБЖ? Смешно, в одиннадцатом классе учат, как при пожаре действовать.

Евгения Александровна повернулась в кресле и вопросительно смотрела на девушку, застывшую у плаката «Оказание первой помощи».

– Ну, Белова, мы тебя внимательно слушаем.

Язык к нёбу приклеился. И не то чтобы Вика не знала, что говорить, нет, просто силы вдруг закончились. Всё что она смогла – это выйти к доске. А теперь задрожали коленки, а ещё стало слишком жарко и душно.

– Первое, это уложить пострадавшего, – негромко и медленно произнесла Вика, оглядываясь в поисках опоры. Нестерпимо захотелось облокотиться хоть на что-нибудь. Лоб покрылся холодным потом.