Две дамы и галечный пляж

ГЛАВА 2, В которой упоминаются кошки и пираты

Пурпурные персты Эос едва успели коснуться воды в бухте Керкиры, когда паром «Звезда Эллады», натужно пыхтя, пришвартовался к причалу. Распахнулась широкая трюмная дверь, и вереницей потянулись экипажи, грузовые повозки, ослики, небольшое стадо овец, возглавляемое солидным длиннобородым козлом…

- Пошли, - скомандовала Полина. – Бери чемодан!

Сама она подхватила племянников рюкзак, свою дамскую сумочку и шляпную картонку, в которой, помимо собственно шляпок, была пристроена рукопись монографии о дифференциальной топологии, над которой госпожа Разумова периодически постоянно работала уже пару лет.

Стоя у перил и пережидая, пока паром освободится от грузовых повозок и начнёт выпускать пассажиров, она инстинктивно высматривала на берегу Гривса, дворецкого леди Камиллы. Ведь их же обещали встретить? Но невысокой полной фигуры видно не было. У кромки воды толпились жилистые загорелые мужчины в соломенных шляпах или лихо повязанных бело-синих банданах, дальше безо всякого порядка были брошены экипажи и повозки, запряжённые осликами или лошадьми. Потом сливались в единую массу белые дома среди зелени, и замыкали полукруг фиолетовые силуэты гор.

Наконец последний экипаж выкатился через раззявленную широкую пасть грузового отсека, и по трапам пассажиры повалили вниз. Юра отобрал у тётушки рюкзак, подхватил чемодан, и они влились в этот поток. Взгляд Полины скользил по картонкам и листам бумаги в руках встречающих, читая чужие фамилии, наконец зацепился за что-то осмысленное.

«Мисс Майнд» было написано на листе, который держал в руках коренастый, дочерна загорелый незнакомец, одетый точно так же, как и прочие здешние мужчины: в тёмные штаны, белую рубашку и сандалии. Голову его покрывала бандана с узлом, завязанным над ухом.

Они встретились глазами, и мужчина поднял табличку повыше; Полина истово закивала и решительно направилась к нему. Юрка прошептал зачарованно:

- Ух ты, какие усы!

Усы и в самом деле были выдающиеся: пышные, иссиня-чёрные, с загнутыми вверх заострёнными кончиками. Сразу было видно, что за этим предметом роскоши тщательно ухаживают, умащают специальными маслами и расчёсывают особыми щёточками.

- Мисс Майнд – это я, - сказала Полина усачу.

- Госпожа графиня приказала мне встретить вас. Мальчик с вами? - он ловко отобрал у Юрки чемодан и пошёл куда-то к белым зданиям, разрезая толпу с неумолимостью ледокола.

Племянник за спиной запыхтел горестно. С некоторых пор он очень болезненно относился к попыткам считать его ребёнком, и даже на подростка не соглашался. Трое старших братьев и их новая, взрослая, после-школьная жизнь, манили его несказанно…

Экипаж оказался роскошным. Странно было бы ждать от леди Камиллы чего-то менее солидного, чем последний «Даймлер», новенький, сверкающий синим лаком. Юрка притих. Чемодан, рюкзак и шляпная картонка отправились в багажный отсек, усатый водитель почтительно придержал дверь, и Полина уселась на мягкое кожаное сиденье. Племянник скользнул следом, водитель активировал элементалей двигателя, и они тронулись с места.

- Нам долго ехать? – спросила Полина.

- Примерно сорок минут. Часть пути идёт по горной дороге, там возможны задержки.

- Понятно, - кивнула она и стала смотреть в окно. – Как здесь много зелени! Я думала, острова уже к середине лета становятся… высохшими.

- Становятся, госпожа, - кивнул усач. – Крит, Родос, Тира – да, там всё высыхает. Только не Керкира, у нас достаточно влаги, чтобы зелень оставалась до осени.

- А это «Даймлер – 740»? – не выдержал Юра.

- 740 М, - ответил водитель. – Знаешь, в чём разница?

- В количестве элементалей?

- Не только! Здесь равное количество воздушных и огненных, что гораздо лучше для поездок в горах…

И они пустились в обсуждение технических подробностей, сравнивая достоинства и недостатки разных моделей экипажей.

Полина, исключённая из этого мужского клуба, смотрела в окно на проплывающие оливковые рощи, виноградники, поля с непонятными культурами, высаженными ровными рядами, на дома с непременными навесами, увитыми розами и виноградом, и пыталась представить себе, как она будет тут жить.

Два месяца – немалый срок. В Люнденвике они с леди Камиллой виделись часто и проводили вместе немало времени, но всё же у каждой был свой дом – ладно, у неё отель, но всё равно! А здесь надо будет приспособиться существовать под одной крышей. И как оно ещё пойдёт…

Поля и виноградники как-то незаметно закончились, сменившись городком. Обычный такой городок, каких двенадцать на дюжину на любом из эллинских островов: двухэтажные дома, кофейня, магазинчики с сувенирами, овощная и рыбная лавки, распахнутые настежь ворота рынка, ещё кофейня, рыбный ресторан, храм Единого…

Возле храма водитель остановил экипаж и, повернувшись к Полине. Спросил:

- Мисс Майнд, вы позволите на минутку? А то потом отец Георгий уедет в горные селения, и я его уже не застану!

- Конечно, идите! – кивнула она.

Старый, как мир, священник в выгоревшей до рыжины рясе и маленькой чёрной шапочке, из-под которой одуванчиковым венчиком торчали седые волосы, сидел в кресле-качалке у входа. Он дремал, явно никуда не собираясь. «Какие там горные селения? – подумала Полина, пытаясь сосчитать облепивших старика кошек. – Он рассыплется, если с места встанет». Но тут из раскрытых дверей вышел другой священник, молодой, чернобородый, и ряса у него была новая, из дорогой ткани. Он остановился и о чём-то поговорил с водителем. Мужчины обменялись рукопожатием и вернулись каждый на своё место: тот, что в чёрной хламиде, вошёл в храм, а водитель добежал до экипажа и занял своё место.

- Спасибо, мисс Майнд!

- Да не за что, - лениво ответила Полина. – А что, здесь два священника?

- Один! – водитель даже немного удивился. – Отец Георгий. А, вы про отца Софоклиса? Так он не служит уже, да и не помнит почти ничего. Вот, греется на солнышке, кошек прикармливает. Он ещё в юности пострадал очень, говорят, года три даже встать не мог, не то, что ходить – а потом милостью святой Бригитты выправился потихоньку. Но несколько лет назад из Афин прислали отца Георгия, и Софоклис сразу как-то сдал… Память стал терять, слепнуть. Кошки-то, они на больных местах лежат, где его пираты ломали и резали.