Две кошечки-сестрички

кошки тоже могут лечить и успокаивать

Во времена, когда была жива Клеопатра, она постоянно лечила мою маму, запрыгивая на неё, ложась на больное место, которое нужно вылечить, и начинала мурчать, если почувствует это самое больное место.

Лечила конкретные места, которые могут пульсировать, а также и такие заболевания, как ОРВИ, температура, кашель с больным горлом и тп. (не считаются переломы и другие серьёзные заболевания, которые кошка попросту не сможет вылечить, где в таком случае нужна будет медицинская помощь).

Такую же способность лечить проявлял ранее и Василий, когда был живой. Проявлял все методы лечения точно также, как и Клепа. Скорее всего, это одна из причин его смерти, и возможно он прожил бы чуть дольше. Поэтому не зря говорят, что кошки принимают все болезни на себя, если кого то лечат.

Клеопатре и Василию огромная благодарность за это, а также и другим кошкам, которые лечат своих двуногих и своих собратьев, с кем живут, потому что они буквально таким образом рисковали и рискуют своей жизнью, чтобы мы с вами были здоровы. Поэтому дорогие читатели, обязательно цените, оберегайте и любите своих пушистиков (и побалуйте их, угостив какой нибудь вкусняшкой).

А ещё я хочу поделиться с вами одной историей с участием Сосиски, где она меня успокаивала, обняв двуми лапами мою голову и кусая макушку, которая произошла примерно около месяца назад.

Со мной произошла очень нехорошая ситуация в жизни (который и врагу не пожелаешь, если честно, поэтому рассказывать не буду, не обижайтесь пожалуйста, потому что для меня это очень сильная травма) и мне нужна была поддержка (сейчас бы тоже не помешала, если честно), но я осталась совсем одна в своей комнате и начала вначале плакать. А затем, невольно вспоминая и прошлые не очень хорошие моменты, которые пришлось пережить, я начала истерить, при чем с каждым разом всё громче.

Сосиска в этот момент, подбежала быстренько ко мне и начала вначале мяукать и разговаривать, а затем, понимая, что её разговоры не помогают, залезла на подушку и я начала чувствовать, как она двумя передними лапами обняла мою голову и также начала мяукать, тем самым успокаивая, а когда снова не помогло, в этот момент она предприняла другое действие: начала грызть мою голову, словно непрогрызаемую кость. В этот момент она была, можно сказать, моей няней или старшей сестрой.

Это выглядело так: Сосиска, видя перед ней двуногую сестру, которая орет и не в состоянии о себе позаботиться, решила взять на себя задание привести её в нормальное состояние. Вначале она решила вести себя как обычно: запрыгнула на кровать и начала мяукать, разговаривая тем самым и прося ласки. Затем, понимая, что это не помогает, решается на следующий шаг: подходит к моей голове и двумя лапами начинает обнимать и разговаривать, словно любимый человек, который обнимает твою голову, пока ты лежишь на его коленях, и начинает целовать, и разговаривать, тем самым успокаивая, что и делала мне Сосиска. Она видит, что и это не помогает и понимает, что её двуногая беспомощная сестра находится в более критическом состоянии и принимает ещё одно действие, которое у неё было на готове, поэтому Сосиска не растерялась в этот момент и она знала, что делать. Не выпуская мою голову из своих лап и все продолжая также разговаривать, она начала грызть мою макушку, словно мамочка-кошка, которая таким образом успокаивает своих котят (только вместо макушки у них холка).

И вот представьте себе такую картину: Сосиска находится в роли мудрой и любящей мамы, которая решила успокоить свою большую человеческую девочку-дочку, и конечно же она успешно справилась с этой миссией, а затем мы с ней в обнимку легли спать и заснули.

Проснувшись днем, я обнаружила, что на кровати лежит не только Сосиска, но и Бусинка, насладающаяся тем, что Сосиска её умывает в очередной раз. Как вы уже поняли, Бусинка не любит следить за собой, что даже умывается редко, поэтому Сосиска в этом случае берет всю заботу на себя.

Через время я лежала и слушала их тихое мурлыканье. Сосиска, свернувшись калачиком у моего плеча, все еще время от времени во сне подрагивала лапкой, будто снова обнимала мою голову. Бусинка, вылизанная до блеска и довольная, растянулась в ногах, и Сосиска, которая лежала с ней, грела ее пушистый бок.

Тяжесть с души не ушла полностью — такие раны заживают долго. Но теперь, глядя на них, я чувствовала не пустоту, а тихую, спокойную благодарность. Они были моим маленьким, пушистым якорем, не дававшим мне утонуть в отчаянии.

Прошло несколько недель. Жизнь потихоньку возвращалась в свое русло, но я стала замечать за Сосиской кое-что новое. Если раньше ее забота была подобна точечному удару — реакцией на мои явные слезы, то теперь она стала более тонкой, почти профилактической.

Например, я могла сидеть за столом, пытаясь сосредоточиться на работе, а внутри потихоньку копилось раздражение от неудач. Я еще сама не осознавала, что вот-вот сорвусь, как Сосиска уже тут как тут. Она бесшумно обнимала меня сзади, обкокатившись на стуле, словно любимый человек решил подойти просто так и обнять пока ты готовишь, тем самым напомнив, что ты любима, тыкалась влажным носиком в затылок и принималась громко мурлыкать, глядя мне прямо в глаза. Это был уже не вопрос, а утверждение: «Стоп. Дыши. Я здесь».

Но самое приятное видеть то, что этому научилась и Бусинка. Та самая Бусинка, которая, казалось, жила в своем отдельном мире, думала только о еде и сне, несмотря на свою хитрость и ум, и была сама по себе.

Как-то раз у меня разболелась голова. Не просто мигрень, а такая, когда каждый звук отзывается в висках молотком, а свет режет глаза. Я зашторила окна, легла в постель с надеждой уснуть, чтобы эта боль прошла.

Услышав мяуканье Сосиски и Бусинки, с требованием впустить их, я открыла дверь и они зашли. Сосиска, как обычно, пришла проверить обстановку. Понюхала меня, тихо «мяк»нула и улеглась рядом с головой, положив лапку на мою руку — свой стандартный «лечебный протокол». Я уже закрыла глаза, как услышала тихие шаги.