Две любви, две страсти

Глава 17. Ужин с родными Кирилла

Когда Кирилл подъехал, чтобы забрать меня, я уже стояла во дворе дома. Взобралась на переднее сиденье и попала в его крепкие руки. Целовал, говорил ласковые слова, в основном склонял на разные лады мое имя. Проделывал это так, как будто и не виделись несколько часов назад. Хорошее начало вечера продолжилось и в доме Полозовых.

Отец Кирилла оказался сравнительно нестарым человеком, очень привлекательным, худощавым, в густых волосах совсем не заметна была седина. Только глаза были усталые, выдавали проблемы со здоровьем. Одет был по-молодежному – джинсы, объемный кашемировый свитер. Смотрел на меня снисходительно, давал понять, что не принимает меня всерьез как претендентку на руку его старшего сына. Я не обижалась.

Три брата Кирилла по-прежнему с любопытством меня разглядывали, а вот Инна Николаевна выглядела какой-то другой и, как мне показалось, была недовольна моим присутствием. Но благодаря веселости и непринужденности молодых членов семьи вначале я чувствовала себя неплохо, к тому же все время ощущала на себе взгляды Кирилла, а когда смотрела на него, они были немного ироничные и иногда улыбчивые.

Разговор вела мама семейства, урезонивала чрезмерную оживленность Костика, сомнительные шуточки Мити и Миши, обращалась часто к мужу, потому что он был немногословен – в этом Кирилл был сыном своего отца.

Но главной темой разговора за столом была я как новая девушка Кирилла. Инна Николаевна оценила мое платье, определив известную дизайнерскую марку (я, к стыду своему, даже не догадывалась, что платье изготовлено таким модным домом). Двойняшки насмешливо отнеслись к маминой зацикленности в этом вопросе, а Костик заметил, что главное в женской одежде – элегантность.

Потом перешли к моей неженской специальности, пришлось отвечать, что в ее выборе сыграли гены моего отца. Тут и Роман Львович заинтересовался нашей общей с отцом профессией. Когда был исчерпан этот вопрос – уже управились с супом-пюре и заливной рыбой. Вино было белое полусухое, очень вкусное. На мое замечание о его качестве, Инна Николаевна похвалила его, назвала и марку, и страну-производителя, и здесь встрял в разговор Костик, который отметил его главное достоинство – небольшой градус алкоголя, все-таки за столом в основном сидит молодежь.

Так бы легко и непринужденно шел разговор, если бы Инна Николаевна не завела разговор о провинциалах в столице. Спросила меня, думаю ли я о дальнейшей карьере, чтобы закрепиться в Москве. Я скромно отвечала, что в моем городке найти работу по душе сложнее, а здесь я смогла найти ее. На это мой Кирилл, вступив в разговор, сказал, что в их компании больше половины перспективных молодых работников – это не москвичи.

Все уже поняли, куда клонит Инна Николаевна, обостряя разговор за столом. Она заговорила таким тоном, что ее дети напряглись, я это почувствовала в поведении рядом сидящего Кирилла.

- Знаете ли вы, Аля, что родители-москвичи думают о благе своих детей, например, в таком вопросе, как выбор спутника жизни. Наши младшие дети еще молоды, а вот старший сын созрел, чтобы завести семью. И вот хотела бы вас спросить: все провинциальные девушки хотели бы закрепиться в столице за счет замужества? И чтобы это был непременно москвич и непременно состоятельный москвич?

Молчание установилось такое, что я поняла: все шокированы прямотой Инны Николаевны и ждут моей реакции на этот вопрос. Я как-то остро представила, что могло повлиять на отношение ко мне мамы Кирилла. Да, это могло быть мнение только одного человека, знавшего слухи о моих поисках богатого мужа – Жанны. Я заговорила:

- Если Вы, Инна Николаевна, считаете, что я недостойна вашего сына, то вы правы. – Ощущение сидящих за столом хозяев было такое, будто в тишине раздался выстрел. И снова никто не проронил ни слова, пришлось продолжать. – Наверно, на вашем месте я бы тоже так думала. Неравенство классов, слоев, страт никто не отменял, особенно в вопросе, который вы затронули. А вот работая в своей компании, я не чувствую этого неравенства. Даже общаясь со старшими коллегами, не чувствую. Но в вашем беспокойстве оно заметно. И это, наверно, нормально. Вы – мать.

- А какие классы вы находите за нашим столом? – Тишина была нарушена хозяином дома.

- Ну, наверно, зажиточные, состоятельные и не очень. Классика антагонизма: богатые и бедные.

- По вашему платью, Аля, я не вижу нашего неравенства… между мной и вами. – Это уже негромко заметил Костик.

Я промолчала и заметила, что Митя, чье пристальное внимание я все время ощущала, в отличие от Миши, переводил свой взгляд с меня на Кирилла и обратно, осуждающе произнес:

- Кирилл, что ты молчишь? Ты должен защитить свою девушку от нападок мамы.

Кирилл, казалось, ждал такого поворота и благодарно ответил брату:

- Митя, да ее и не нужно защищать. Она молодец, даст, кому хочешь, отпор. – Потом он обратился к матери. – Чувствую, мамочка, тебе Жанна напела про Алю. Она это может. Это такой сноб, каких поискать. Хотели бы вы, мои младшие братья, сделать выбор в пользу Жанны? В пользу такой спутницы жизни?

На эту речь Миша скептически заметил:

- А чего ты-то с ней цацкался?

- Цыцкался – это из ее лексикона. Да от нечего делать цацкался.

- А сейчас?

- Хороший вопрос. Отвечу так: еще ни разу в своей жизни я не встречал такой девушки, которая бы меня устраивала… как спутница жизни… чтобы во всем устраивала. Красивая, добрая, умная, отважная, нежная. Это она – Аля.