Две любви, две страсти

Глава 21. Прощание

Мы долго молчали, мучительно перебирали все угрозы, которые скоро могут нагрянуть. А то, что они сбудутся, если не предотвратить их, не было никаких сомнений.

- Аля, ты так спокойно советуешь принять решение, которое меня приводит в такое отчаяние, что я не могу ни о чем думать, кроме того, что не могу… не хочу даже представить, что мы расстанемся.

Мы лежали, обнявшись, и я смотрела на Кирилла, на его несчастное лицо. Выражение глубокого отчаяния в его глазах отозвалось в моем сердце такой жалостью, что на глаза выступили слезы. Он расстроился:

- Аля, Алечка, только не плачь! Прости, что упрекнул тебя… знаю, что и тебе так же тяжело, как и мне.

Я сдержала появление своих горьких слез, потому что жалела его. Просто вытерла ладонью мокрые глаза и глубоко вздохнула.

- Кирилл, мне так жаль… Ведь все происходит из-за меня… Это я чуть было не погубила тебя и твою семью. Поэтому ради меня ты должен принять то, что посоветовал твой отец. Он мудро решил, как обезопасить вас всех…

- Но как же мы?! Расстаться, и когда?! Когда наконец мы поняли, что созданы друг для друга… когда я ощутил такое счастье любить тебя! Тебя, такую необыкновенную, единственную, самую родную!

Кирилл прижал меня крепко к своей груди со словами: «Нет! Не смогу расстаться! Не хочу!»

После сильных переживаний Кирилл заснул, а я, наоборот, не могла забыться сном. Наверно, потому, что он уже устал от тяжких раздумий и понимал, какое решение вынужден будет принять. И для меня это решение было единственно верным, но времени было мало, чтобы согласиться с ним. Хотя я уверила любимого в его неизбежности, но все мое существо сопротивлялось и не соглашалось с тем, к чему вынуждали прийти мои враги. Их месть казалась мне еще изощренней, чем два года назад, когда полюбила и очень болезненно пережила разлуку с любимым. На этот раз снова я должна пережить крушение новой любви и новую разлуку.

Спящий Кирилл вызывал во мне столько нежности и любования его мужской красотой, что они только усилили мои страдания. Если бы знать, чем закончится наша любовь, как мало времени потребуется нам, чтобы понять, осознать ее значение для нас, быть может, можно было бы сразу и решительно отказаться от нее. Но, к сожалению, человек не всегда может заглянуть даже в ближайшее будущее, не говоря уже о далекой перспективе.

Мне удалось поспать два-три часа, и проснулась я от ласковых слов и прикосновений Кирилла. Сильной причиной проснуться было желание прижаться к нему. Сон ушел сразу же, как я почувствовала, что и он испытывает это желание. Открыла глаза: напротив – лицо любимого мужчины, глаза серьезные, неулыбающиеся, и смотрят так взволнованно, как будто очень хотят запомнить этот миг. А вот его рука гладит мое лицо, волосы, потом снова проводит по щеке.

- Аля, прости, что разбудил. Так захотелось, чтобы ты открыла глаза и на меня посмотрела.

Я тоже заволновалась и спросила себя: «А что бы мне хотелось в это мгновение?» И поняла, что больше всего хочется, чтобы он весело улыбнулся. И потому сказала, глядя в любимое лицо:

- Я открыла глаза и увидела объект моих снов. Но это уже не мечта, а реальность. Она прекраснее в сто раз той, что приснилось.

Кирилл засмеялся. И я улыбнулась, наверно, самой счастливой улыбкой, какой может улыбнуться женщина любящая и любимая.

Были еще разные слова: серьезные – мужские и женские – сентиментальные, а ласки были одинаково жаркие.

- Почему утром я хочу тебя сильнее, чем вечером?

- Потому что забываешь, как хотел меня вечером.

- Нет, неправда. Вечером и ночью наконец я получаю то, чего долго хотелось днем, а утром знаю, что только руку протяни – и найду то, что хочешь прямо сейчас, без всяких промедлений.

- Да ты поэт, Кирилл.

- Когда я занимаюсь с тобой любовью, я очень талантливый поэт.

На этот раз в постели единство наших чувств и желаний раскрылось еще сильнее, умноженное на горькое чувство скорой разлуки. Вот почему это соитие показалось нам более страстным, более нетерпеливым. И оно было от этого полно необычайного восторга.

Я с блаженством приняла его в себя. Счастьем было ощущать, как он двигается во мне! И я тоже с радостью шла навстречу его толчкам, стремилась попасть им в такт. Его руки помогали разгораться и без того жаркой страсти, потому что сильно сжимали мою грудь, обхватывали ягодицы. С необыкновенным наслаждением мы сильно двигались и неровно дышали, пока не почувствовали, что уже ничто не помешает сладостному завершению нашего соития. Оно наступило желанным взрывом внутри нас и вызвало обоюдные сдержанные стоны удовольствия.

И даже после этого он не отпускал меня, крепко держал в своих объятиях и шептал в ухо бессвязные слова, в которых было много любви, благодарности, нежности. Так мы лежали, мокрые, изможденные, прижавшиеся друг к другу, и не было сил оторваться от его рук.

Когда Кирилл был в ванной, мои чувства были уже другими. Горько думала, что так и не удалось нам пожить нормальной, повседневной жизнью с повторяющимися изо дня в день радостями. Привычно готовить завтрак для него, спокойно провожать, зная, что пройдут дневные часы и наступит долгожданная встреча вечером. Вот он открывает дверь, и ты с радостью видишь его улыбку, и он видит твою. Ожидание закончилось, ты получаешь легкое объятие, легкий поцелуй, отвечаешь, трогая его грудь и вдыхая знакомый запах. Знаешь при этом, что все это повторится вновь и вновь.